Запрети мне...

Правда, почти сразу же Одинцов-старший переводит взгляд на лицо Матвея.

– Что происходит? – спрашивает он сына, и его широкие брови немного хмурятся.

– Ничего, – сухо бросает Матвей, отпуская меня, наконец. На его губах появляется усмешка: – Подумал, что ты не будешь против, если я приду не один.

– Нет, я не против.

Александр Одинцов вновь смотрит на меня и, кажется, хочет что-то сказать, но его настойчиво зовут из гостиной.

– Позволь представить тебе... – начинает было Матвей, но его отец быстро извиняется и уходит.

– Он просто занят, – неожиданно встаю на защиту Одинцова-старшего, отчего Матвей скрипит зубами. – Посмотри, сколько у него гостей. Всем же нужно уделить внимание.

В этот момент Александр Одинцов проходит через холл в компании двух здоровенных мужчин и скрывается за неприметной дверью в дальнем углу.

– Внимание, говоришь? – хмыкает Матвей. – Да его даже в гостиной уже нет. Ему на всех плевать... Ладно, похеру. Пойдём лучше, выпьем.

Он тянет меня за руку. Я вроде собиралась сбежать, но увидев Одинцова, уже не думаю о побеге.

– Я, вообще-то, не пью, – сообщаю Матвею.

– Конечно-конечно, ты же беременна. Тебе только сок полагается.

Он изображает на лице веселье... И почти весь вечер удерживает это веселье и даже какую-то беззаботность. С кажущейся радостью общается с окружающими, знакомит меня со всеми подряд.

Мне дурно... Кажется, все собравшиеся – а это партнёры по бизнесу, журналисты и политики – обсуждают только меня.

Одинцов-старший почти не показывается на глаза, а когда всё-таки ненадолго уделяет внимание гостям, почти сразу извиняется и вновь уходит. И я даже рада, что он пока не слышал главную сплетню этого вечера. Впрочем, скоро услышит.

Должно быть, я просто сгорю со стыда.

Матвей активно налегает на спиртное и уже плохо контролирует своё поведение. Всё время меня обнимает, нашёптывая комплименты, и нежно целует в шею или в плечо. И все окружающие, конечно, наблюдают за проявлением его чувств к беременной невесте. Сама я и двух слов никому не сказала, пытаясь быть невидимкой. И чувствую, что остро нуждаюсь в передышке.

– Мне нужно в туалет, – шепчу Матвею, выпутываясь из его объятий.