Ты не для меня

Тусовки, компании, кого следует обходить стороной, с кем возобновить давние связи. Поэтому – Дана!

Достаю телефон из бокового кармана чемодана. Нахожу нужный контакт. Звоню.

Давняя подруга отвечает немедленно. Её радостный визг оглушает, и мне приходится убрать смартфон от уха на несколько секунд. Потом визг стихает, и Дана говорит тише, но всё так же весело.

– Ты всё-таки приехала!? Ооо, Лив, детка! Я так рада!

– Ой, да перестань, – фыркаю я, – ты знала, что я приеду. Даже братишке моему проболталась.

– Эм, я? Ну, может, и сказала между прочим, но что здесь такого?

О, нет, Даниэлла. Так просто ты не отвертишься. Ты расскажешь, что это за «между прочим» и как это «между прочим» получилось.

– Предлагаю отметить мой приезд, – говорю ровным голосом, никак не выдавая свой план: прижать подругу к стенке и выпытать у неё всё, что знает. – Как ты на это смотришь?

– Шутишь? Да я жду не дождусь! Короче, через час я у тебя.

Смотрю на свою грязную комнату, на неразобранные вещи.

– Через два часа, – поправляю подругу.

– Хорошо, через два. Главное, успеть в гавань.

– Что? Почему в гавань? Что мы там забыли? С каких это пор тебя интересуют яхты? – удивлённо и с долей скептицизма интересуюсь у подруги. Но очевидно, что её не интересуют яхты, скорее их владельцы.

– Ох, ты же ничего не знаешь, – нараспев провозглашает Дана.

Всё верно, пусть думает, что я ничего не знаю.

– Милфорд теперь славится самым лучшим яхт-клубом во всем Коннектикуте. Сюда стекаются самые богатенькие богатеи Нью-Хейвена.

Она осекается.

– И? – мой голос против воли звучит требовательно.

– Давай при встрече, ладно? Собирайся и надевай свое лучшее бикини. Повеселимся! Юхху! – быстро меняет тему подруга.

Бикини, значит. Ооокей.

Прощаюсь с Даной ровным голосом, хотя внутри клокочет обида. Её сладкие речи об этих мерзавцах ещё больше меня злят. Она знает причину моего отъезда. Знает и общается с каждым членом этой причины.

Резво вытряхиваю содержимое чемодана на кровать.

Да уж, Брайан здесь не живёт, и ему плевать на то, что дом находится в таком запустении. А отец… о нём я пока не могу думать. По крайней мере, пока не увижу его, или он не увидит меня. Одному богу известно, как он меня встретит после стольких лет разлуки.