Не люби меня

И всё это просто не укладывается в голове.

– Мне, наверное, не стоит пить с боссом, – язвительно отвечаю ему и начинаю отступать к двери.

Доминик делает шаг вперёд и хватает меня за предплечье. Его пальцы сжимают кожу. А взгляд становится ошеломлённым и впивается в собственную руку. Словно он не собирался меня хватать. Я застываю, поборов желание вырваться, и смотрю на него вопросительно. Не буду скрывать – становится интересно. Так чего же он хочет?

– Я мог бы показать тебе спальню, – говорит он всё с той же полуулыбкой, кивая на дверь в центре гостиной.

 – Кровать там по-королевски большая. И удобная.

Наверное, Доминику никто и никогда не отказывает. Я в этом почти уверена. Он не действует импульсивно, не берёт нахрапом, но его глаза, сосредоточенные на моих, оказывают до нелепости гипнотическое влияние. Я вполне могу представить эту кровать и даже нас на ней…

Ооо, нет. Лучше бы не представляла. Щёки начинают гореть, а мне не хочется, чтобы он увидел моё смущение.

– Я надеюсь, тебе будет там очень удобно, Доминик, – шлю ему невинную улыбочку.

 – Постарайся выспаться.

На его лице на один короткий миг вспыхивает изумление. Похоже, Доминику Холту и правда никто не отказывает. В груди сразу становится теплее – это ему за то, что был таким хамом весь день. И чтобы добить парня окончательно, я медленно провожу рукой по его плечу, скользя вниз по гладкой ткани белой рубашки, и кладу руку поверх его пальцев, всё ещё сжимающих моё предплечье. Между нами летают искры, которые старательно игнорирую.

Быстро скидываю его руку и снова улыбаюсь, на этот раз язвительно:

– Спокойной ночи, босс, – произношу сахарным голосом.

Почти бесцветные глаза, пожирающие меня ещё минуту назад, становятся ледянее айсберга. Он проходит к двери и широко её распахивает. Смотрит на меня выжидающе.

– Не беспокой меня слишком рано, – говорит безэмоционально. – Я дам знать, когда ты понадобишься.

Козёл! На место мне указывает! Я почти рычу от негодования.

Стремительно пересекаю гостиную, желая сразу выскочить за дверь, но врезаюсь в его руку. Доминик перегородил мне путь. Вскидываю на него возмущённый взгляд. Холт склоняется к моему лицу.

– Так ты знакома с Патрисией? – вдруг спрашивает он, ставя своим вопросом в тупик.

Он не хотел говорить о ней, не хотел с ней встречаться, а теперь вдруг спрашивает у меня.

– Допустим, знакома.

– И как она?

– В смысле?

– Она сексуальная? – уточняет Доминик.