Когда они вернутся

В каждой жизни он оставался без родителей. Сестра писательницы и её муж каждый раз погибали, когда Бьёрну исполнялось всего три года. На воспитание его в каждой жизни брала Хильда. И отдавала мальчику всю свою нерастраченную любовь.

Но любовь к племяннику была не той, что она описывала в романах. Такие чувства не могли быть предметом вдохновения. Поэтому у Хильды был нюх на чужую страсть. А уж несчастная любовь в реальной жизни заставляла трепетать её сердце больше, чем укол адреналина.

Сегодня она это и почувствовала: большую, всепоглощающую страсть.

В этом Хильде можно было верить. Любовь она чувствовала лучше, чем гончая зайца.

Валерия Василенко была влюблена. Это Хильда знала наверняка. Влюблена несчастливой любовью. Болезненной, разрывающей на части. Такая любовь оставляет шрамы на всю жизнь. Но какой бы она не была болезненной, всё же была, а этим не многие могут похвастаться.

Женщины, познавшие несчастливую любовь, мечтают о том, чтобы её никогда не было в их жизни, ровно в такой же степени, как женщины, никогда не любившие, мечтают о любой любви, пусть и несчастливой.

Хильда мечтала, ещё как мечтала. Но за неимением своей страсти, она была вынуждена вдохновляться чужими чувствами. Ей кровь из носа нужно было разговорить строптивую украинку. Что-что, а это она умела делать в совершенстве.

Она позвонила мадам Василенко прямо из парижского особняка. И через час дамы уже сидели в ресторане при H?tel du Louvre, где остановились Валерия с Германом.

Это был классический отель, идеально расположенный между Лувром и Оперой Гарнье в классическом здании 19-го века. Норвежка его знала и любила старинную архитектуру этого дома. Потому решила, что встретиться именно здесь – знак хороший.

Хильда про себя отметила, что номера в таком отеле должны стоить очень недёшево. А значит жители бывшего СССР, всё же научились зарабатывать. Вообще она мало, крайне мало знала о странах бывшего СССР. Прежде всего потому, что в их клане не было представителей этих самых стран.

Вернее, раньше не было.

Конечно же она помнила, какой интерес СССР вызывал при Горбачёве. Первом президенте СССР, приоткрывшим страну. Перестройка, гласность, русские женщины на экранах. На которых, кстати, доктор Василенко решительно не походила.

Хильда помнила сапожки-казачки, вошедшие тогда в моду. Русские песни, русские фильмы, вдруг появившиеся на всех экранах телевизоров.