Светлый оттенок тьмы

С Любавой он лет двадцать как не общался. А недавно узнал, что она умерла. К нему приезжал её сын, Степан. Всё ему сладкие речи вёл, в наследники набивался, да только Анджей не слушал – сразу указал племянничку на ворота.

Не простил он тогда Любаву. И себя не простил…

Теперь вот появились эти двое. Родные они ему – и к бабке не ходи. Что белолицый, что синемордый – будто с Ярушкиных черт срисованы. Видно, сладилось у неё с тёмным князем.

Анджея так и подмывало расспросить юнцов об их матери. Но, подумав, решил, что не стоит.

– Эх, распустили вы своих девок, распустили, – сказал, наконец, боярин, – с кем попало по кустам милуются. Слава аж до Залесья идёт.

– С девками разберёмся. Скажи лучше, что с этими делать!

– Мы должны отпустить их.

– Как так? – один из мужиков развёл руками, недовольно глядя на Анджея.

– Синемордый вынул дух из нашего кузнеца одним лишь взглядом, а он был крепким детиной!

– На кол и сжечь!

– Да, а второго, сквозь которого топор, как сквозь воду прошёл?

– То тебе спьяну померещилось.

– Ничего мне не мерещилось. Вот те крест.

– Замолчать! – рявкнул боярин, – раскудахтались, как бабы. Я велел отпустить, так слушайтесь. Иначе зачем звали?

– Так он Берестовичем назвался, а, боярин? Твоим именем, между прочим.

– А может у тебя, боярин, в роду Сатана? – испугались мужики

– Хватит ересь нести, – рассердился Анджей, – струхнул юнец, сболтнул первое, что на ум попало.

– Не скажи, боярин. А то мы не знаем, что молва говорит! Видели, как бился ты с Сатаной.

– А раз знаете, что голову морочите, – рассердился Анджей, – было дело. И вот что я вам скажу. Сатана жесток и не знает жалости. Он бы вашу деревеньку в два счёта сжёг дотла. Эти двое, хоть и похожи на Сатану, но пока ещё сущие юнцы. Так что радуйтесь… да отпустите их к чёртовой матери. Не ровен час их станут искать.

****

Орест и Сурья мчались по лесу со всех ног.

Добравшись, наконец, до ядокрылов, они облегчённо вздохнули и бросились обнимать верных скакунов. Те недовольно клекотали, голодные и заскучавшие от долгого сидения на привязи.

– Покормим их и вернёмся, – сказал Орест, – я сожгу эту проклятую деревню.

– Может, хватит? И так бед натворили.