Наследник Ярости

Ирвальд навострил слух – раньше он такого не слышал. Звук приближался и стал походить на плач. Княжич достал из-за пояса кинжал и приготовился метнуть его в приближавшегося врага.

Одна из скал шевельнулась – толстое неповоротливое тело рептилии отделилось от поверхности и скользнуло вниз, прямо к копытам ядокрыла. Кожа ящера стала медленно принимать привычный цвет затхлого болота.

– Пощади, – вымолвил ящер, с трудом шевеля языком.

Ирвальд изумлённо смотрел на почти поверженного врага, молящего о пощаде. В Межгорье это было непринято.

Ни щадить, ни требовать милости.

К тому же ящеры почти не разговаривали на языке двуногих существ. Но, видимо, княжич не знал всего до конца.

– С чего вдруг? – грозно спросил Ирвальд.

Плач раздался совсем близко. Владыка слегка повернул голову и сумел разглядеть небольшой комочек, покрытый зелёной чешуёй.

– Твой отпрыск? – спросил он ящера.

– Последний – прошипела рептилия, – пощади…мой род…

Ирвальд понял: ящер и его детёныш были последними в роду. Он и вправду не слышал, чтобы в Межгорье ещё встречались ящеры.

Стало быть, убив этих двоих, он навсегда очистит от них Горы. Искушение было велико. Голова ящера стала бы достойным украшением над камином в замке князя, а слава ещё долго не давала бы покоя завистникам.

– Пощади, – упрямо повторял ящер, даже не пытаясь защититься.

– Что мне с того? – спросил княжич.

Рептилия не ответила. Возможно, не знала подходящих слов или не могла их произнести. Она молчала, уставившись на него единственным здоровым глазом.

Из раны от отрубленных пальцев по-прежнему сочилась кровь.

Ирвальд знал, что вся долина ждёт голову ящера, изнывая от нетерпения.

– Я подумаю, – внезапно решил Ирвальд, пряча меч в ножны, – возможно, я убью тебя позже.

Княжич сжал коленями бока ядокрыла, и они взмыли высоко в Горы. Юрей сердито клекотал, не понимая, почему хозяин решил остановить битву.

«Пощади» – рабское стенание поверженного, подмявшего под себя свою честь и гордыню. Ящер позволил Ирвальду решать – жить ему или нет, целиком отдавшись на милость княжича.

Стало быть, тварь признавала его власть.

И владыка улыбался, опьянённый дивным чувством победы.

***

Ликующий и возбуждённый Ирвальд взбежал по ступенькам замка.

– Отец! – радостно воскликнул он, крепко сжав предплечья Мораша, но, спохватившись, отпустил отца и почтительно шагнул назад.

– Ящеру удалось уйти?

– Увы.

– Но ты, я вижу, опьянён битвой, – с усмешкой заметил Мораш.