Радогощь

Что она там смотрела, когда я вошла?

– Лера, дай мне свой телефон, – требую я, резко остановившись и обернувшись к ней.

– Зачем? – подозрительно спрашивает она.

– У меня не ловит, а у тебя работает, ты лазила в Интернете, когда я вернулась. Дай мне, я наберу им, – ещё более настойчивее требую я.

– Нет, у меня тоже не ловит, – испуганно произносит она. – Я просто фотки смотрела, что наснимала здесь. И он в шатре остался. – Она показывает мне свои пустые руки.

Разворачиваюсь и бегу дальше.

– Дарина! – кричит она мне вслед.

Я возвращаюсь тем же путем, что мы пришли сюда с реки. Может быть, они ещё недалеко уплыли, и если я закричу, то они увидят или услышат меня и вернутся. Спускаюсь с кручи, огибаю кусты и выбегаю на мостки. Плота нет. Я вглядываюсь в горизонт, но тщетно – вода и туман, ничего не видно – всё белым бело. Неужели уже так далеко уплыли?

– Кирилл! – кричу я изо всех сил, набрав побольше воздуха в легкие. – Аня! Игорь! Вернитесь!

– Кирилл! Аня! Игорь! – вдруг слышу позади себя.

Рвем глотки, но всё понапрасну. Не слышно ни ответных голосов, ни всплеска весел. И не видно никаких очертаний.

– Они, наверное, уже на том берегу. Ори – не ори, не услышат, – наконец говорит она. – Пойдем.

– Куда? – всхлипываю я. – Может быть, перевозчик вернется, и я у него спрошу.

– А если не вернется? А если он там останется? Мы же не знаем наверняка. Лучше пойдем поищем Олесю. Поспрашиваем у людей, кто русский знает, – предлагает мне Лера.

Её доводы мне кажутся убедительными, и я соглашаюсь. Поднимаемся наверх. Пока мы бегали до берега и обратно, обстановка в шатровом городке заметно изменилась. Народ весь слинял, словно все попрятались по шатрам и сидят там, боясь нос высунуть на улицу. Ярмарка опустела, только оставленные прилавки и совсем немного мусора, выроненного торговцами и покупателями, да примятая трава указывали на то, что только что тут происходила оживленная торговля.

Мы пытаемся заговорить со встретившимися нам по пути когалами, но они не хотят с нами разговаривать.

В итоге мы возвращаемся к своему шатру ни с чем. Пуления Авсеевна хлопочет с обедом, накрывает на стол. Я проголодалась ужасно, но сейчас мне даже крохотный кусочек в горло не полезет.

– Что вы такие невеселые? – удивляется она, когда мы подходим ближе.