Сеанс мужского стриптиза

На ходу бабоньки подогревали себя рассказами о случаях вопиющей дискриминации, и боевой дух амазонок постепенно поднялся до такой высоты, что можно было закидывать врага авиабомбами. Неосторожное высказывание Петра Данилыча привело к детонации всего боезапаса.

– Ну, держись, вражья морда! – взревела оскорбленная Зойка Кривуля, ринувшись на Васяту с кулаками.

– Стой! – запоздало гаркнул дед Петро, уворачиваясь от собственной супруги, норовящей огреть его дырявым алюминиевым ковшом. – Катька, дура старая! У тебя обед не сварен, трава кроликам не нарвана, ты давай домой иди, а не фехтуй… Уй! Ай! Бабы, да вы озверели?!

– Трое на одного? – набычился правильный парень Степа, глядя, как баба Катя, поддерживаемая с флангов двумя товарками, теснит в розовый куст Петра Данилыча.

Он выпрямился во весь рост и выпрыгнул из клумбы с молодецким посвистом. Зойка от неожиданности споткнулась и упала, завалившись на мужа.

– Караул! На помощь! – вякнул придавленный Васята.

Степа сунулся к Кривулям, собираясь всего лишь помочь павшему Васяте подняться, но испуганная молодецкой статью охранника Зойка поняла его намерения неправильно и дико завизжала.

– Не понял? – пробормотал Иван Сергеевич Суржиков, отняв от уха телефонную трубку и посмотрев на жену. – Это что такое?

Вопившая Карина заткнулась и тоже озадаченно прислушивалась к пронзительному женскому визгу, несущемуся с улицы.

– Может, это эхо? – предположила глупая Карина.

Суржиков издевательски хмыкнул и вернулся к телефонному разговору, жестом невежливо выпроваживая супругу за дверь.

За ним четыре деревенские бабы неловко, но энергично мутузили охранника Степу. Два помятых мужика затрапезного вида подбадривали его выкриками, но в драку не лезли. Охранник, медлящий развернуться во всю ширь из опасения покалечить деревенских дур, смахивал на мультипликационного медведя Балу, облепленного обезьянами-бандерлогами. Бандерложихи визжали в четыре голоса, удивительно точно имитируя сигнал оповещения гражданской обороны.

Увлекшись этим зрелищем, к телефонному разговору, который на повышенных тонах вел с дежурным оператором банка Иван Сергеевич, Карина не прислушивалась, пока вдруг не услышала недоверчиво-возмущенное:

– Сколько-сколько?!

Данное вопросительное местоимение в ее представлении имело отношение в первую очередь к деньгам, а эта тема была ей неизменно интересна. Карина обернулась и устремила обеспокоенный взгляд на мужа.