Вечность пополам

– Кто таков? – я прищурилась на имя, набранное латиницей. – Ка-ля… Каляка Маляка?!

– Да нет же! Калюка Малика! – поправил меня зоркий Санчо.

– Это хоть мужчина или женщина? – засомневалась я.

Желтый огонек игриво подмигивал, сигнализируя о том, что загадочный Каляка, тьфу, Калюка Малика в настоящий момент тоже присутствует на сайте. Отлично!

– Не знаю, но вообще-то Малика – это совершенно точно женское имя! – ответил мне Санчо, прижмурившись так, словно упомянутое имя навеяло ему сладостные воспоминания.

Я покосилась на помощника:

– Избавь меня от компрометирующих признаний! – и решительно кликнула по ссылке, чтобы зайти на страничку Калюки Малики, кто бы он (она, оно), не был(а,о).

– Да-а-а! – протянул Санчо после паузы – долгой и исполненной противоречивых чувств, как минута молчания в честь памяти павших героев.

Главное фото в профиле Калюки Малики было впечатляющим. В щелястой дощатой тележке, запряженной кротким осликом, горделиво восседал хлипкий чернокожий мужичонка неопределенного возраста.

– Мы живем на Занзибаре, в Калахари и Сахаре, – озадаченно процитировала я крепко запомнившиеся с детства строчки Чуковского. – Ну, и на кой черт мне такой счастливый билет в Африку?

– Может, он принц? Черный принц? – с робкой надеждой вопросил мой помощник. – Смотри, вот есть еще фотка в университетской шапочке! Сама подумай, бедный африканец не смог бы отучиться в МГИМО!

Мы придирчиво рассмотрели оставшиеся снимки и подписи к ним.

Портрет холеного ослика в богатом убранстве и праздничном макияже сопровождал хвастливый текст: «Я сделал тюнинг тачки!». Неописуемая лачуга из расслоившейся фанеры и мятой жести величалась коротко: «Мой офис». Три чернокожих богатыря – все в весе мухи Це-це и в шикарных лохмотьях цвета хаки – были представлены как «Я с папой и братом».

– Вранье! – уверенно сказала я. – Я готова спорить на что угодно – это розыгрыш!

– Неужели на что угодно?

Мой помощник сначала встрепенулся, потом задумался, явно прикидывая, не подвернулся ли ему шанс реализовать одно из своих тайных желаний. Таковых, помимо непреходящего желания прибавки к жалованию, вероятно, имелось немало, а определиться с приоритетом Санчо было трудно, так что молчание затянулось.