Суперклей для разбитого сердца

В этот момент балконная дверь внизу открылась, и до слуха Дениса донесся женский голос, несколько взвинченно выговаривающий:

– Но, Ванечка, милый, эта иллюстрация неправдоподобна! Где же вы видели привидения розового цвета?!

– Варвара Пе… Ой!

На балконе седьмого этажа послышался тихий всхрап и сразу за ним – треск оборванной занавески и приглушенный шум падения крупного предмета, возможно – мягкой мебели. Встревоженный Денис напряг мускулы, рывком вздернул вверх тяжелый пододеяльник, и упакованный в веселенький ситчик Барклай взмыл вверх.

Вероятно, особого удовольствия это ему не доставило: пес тревожно ворочался и испуганно подвывал.

– Басенька, что тут случилось? – Папуля первым ворвался в просторную комнату с балконом, которую мы великодушно отвели мамуле в качестве рабочего кабинета.

– Что случилось? – Я поспела второй.

Меня задержала необходимость набросить на легкомысленную ночную сорочку халат, в котором я могла бы изображать для привередливого Ваньки домовитую Пенелопу.

Халат пришлось позаимствовать у Зямы, благо, он постоянно оставляет его на крючке в ванной. Длиннополое одеяние из плотного велюра нежного персикового цвета с золотой искоркой не имело застежек, так что я вынуждена была придерживать расходящиеся полы руками.

– Что? – Зяма прискакал последним и даже не сумел толком сформулировать вопрос.

Впрочем, его вытянутый указательный палец позволял догадаться: Зяму интересует, что делает на полу Ваня Горин, укрытый оборванной тюлевой занавеской, как павший воин – флагом горячо любимой родины.

– Привидение! – коротко ответила мамуля, демонстрируя поразительную невозмутимость.

– Это? – спросил близорукий папа, недоверчиво щурясь на закуклившегося Ваню.

– Надо бы посмотреть, что с ним! – явно робея, шепнул мне на ухо Зяма, не унаследовавший ни капли мамулиного хладнокровия.

Я обошла папулю, застывшего посреди комнаты с венчиком для взбивания крема, присела на корточки перед Ванькой и похлопала по тюлевому кокону, выбив из него облачко пыли.

– Кто это?! – пискнул мой мужественный герой.

– Ты живой? – спросила я. – Вставай, повелитель занавесок!

Пристыженный Ванька выпутался из тюля, опасливо высунул нос на балкон и сообщил, неумело маскируя заикание замедленным темпом речи:

– О-но у-ле-те-ло!

– Оно не улетело! – авторитетно поправила его мамуля.