Стрела гламура. Кляча в белых тапочках

А четвертая рыбка, самая большая и симпатичная, круглая, как шоколадная бомбошка в золотой фольге, заламывала плавники и восторженно ужасалась: «Страсти кипят, как лапша в кастрюле!»

– Ирка! – пробормотала я и села в постели.

Рядом заворочался потревоженный малыш. Я успокоила его, выбралась из постели и пошла будить подругу.

– Нет, спасибо, не надо добавки, – сонно пробормотала она, когда я потрясла ее за плечо.

– Надо! – твердо сказала я и ущипнула ее за ухо.

– Ой! – Ирка отклеила голову от подушки, проморгалась и с негодованием воззрилась на меня.

 – В чем дело?

– Ирка, я кое-что поняла! – радостно прошептала я.

– Неужто смысл жизни? – съязвила подруга.

– Скорее, смысл смерти! Вылезай из кровати, пойдем в холл, я тебе расскажу.

– А это не подождет до утра? – пыталась сопротивляться она.

– Я не подожду! Мне обязательно нужно с кем-нибудь поделиться! – я ухватила подружку за пижамный рукав и вытащила ее в холл.

– Поделилась бы с господом, в молитве, а мне дала поспать! – ворчала Ирка.

– Дорогая, ты меня послушай, и спать тебе сразу же расхочется! – пообещала я.

– Неужели? – подруга отчаянно зевнула. – Ну, слушаю.

– Катька не собиралась выходить за Тараскина! – объявила я. – Она хотела стать женой Тима!

– И где тут новость? – буркнула Ирка. – Катька не хотела за Тараскина, хотела за Тима. Потом передумала и не захотела за Тима, захотела за Тараскина.

– Правильно, но в какой момент она передумала, ты знаешь?

– А это важно?

– Может, и не важно, но очень странно! Потому что еще за два часа до церемонии бракосочетания Катькиным женихом был Тим!

Ирка посмотрела на меня томным взглядом коровы, безмерно утомленной долгим днем пребывания на пастбище, под палящим солнцем, в пряной духоте летнего луга.

Потом она переступила ногами и с коровьей тоской во взоре покосилась на дверь своей спальни. Я поняла, что с объяснениями нужно поспешить, и заторопилась:

– Смотри, что получается. Катькино бракосочетание в загсе состоялось в субботу, в пятнадцать часов.

За два часа до этого она сбежала от меня в травмпункте. Ушла, как сказала травмированная бабка, с белым, чистым, бритым и трезвым парнем. Он был белым! Ты понимаешь, что это значит?

– Что он не был ни негром, ни китайцем?

– Что он был блондином! – Я показательно взлохматила свои волосы, в настоящий момент имеющие красивый платиновый оттенок. – А Тараскин-то брюнет!

– А Тим-то блондин! – встрепенулась подруга.

Чувствовалось, что ей уже интересно.