Стрела гламура. Кляча в белых тапочках

Поперек широкой полковой тропы тянулась одинокая цепочка следов, оставленных спортивными ботинками на рифленой подошве. Ботинки притопали со стороны туркомплекса, потоптались немного под забором и ушли дальше, к небольшому островку хвойных деревьев.

– Вася, сбегай в рощицу, проверь, нет ли там кого, – распорядилась Алиса. – Нам свидетель не нужен.

– Понял, – кивнул Ложкин, послушно сходил в разведку и выяснил, что ботинки и в роще не задержались, ушли себе дальше.

– Похоже, гуляет кто-то вокруг дачного поселка, – рассудил Василий.

– Плохо, что гуляет, – сказала Алиса. – Если пойдет на второй круг, непременно нас с тобой увидит. Я в желтой куртке, ты в красной, на снегу мы заметны, как светофор в степи. Хорошо бы нам как-нибудь замаскироваться.

Она внимательно огляделась по сторонам. Спрятаться можно было разве что в рощице, но от нее до калитки было не меньше двадцати метров.

– Далековато, – с сожалением сказал Василий, проследив направление взгляда супруги и угадав ее мысли.

– А мы для него вешки сделаем, – Алиса хитро улыбнулась, пошарила в карманах и тихо чертыхнулась: – Надо же, я забыла платочек! Васюля, у тебя есть? Отлично! Достань и порви его на ленточки.

Полоски материи, щедро смоченные парфюмерной эссенцией, привязали к заборной сетке и ветвям заснеженных кустов таким образом, чтобы получилась пунктирная линия, ведущая от дачи к рощице. С флаконом наголо охотники на кролика засели под елью, лапы которой свисали до земли, образуя подобие палатки.

11

В трезвом виде Антон Семендяев был робким, застенчивым и церемонным, как благородная девица, однако после первой же рюмки менялся до неузнаваемости. Тихая, невзрачная куколка превращалась в махаона ослепительной расцветки «пожар в джунглях», после чего манеры и поведение господина Семендяева могли снискать одобрение разве что у завзятых дебоширов, кутил и волокит N-ского гусарского полка.

На трезвую голову Антон категорически отказывался от участия в коллективном посещении сауны, так как стеснялся своей несовершенной фигуры и обмирал от близости красивых женщин, кокетливо замотанных в липнущие к телу простыни.