Собачье танго

И даже отвечать не стала. Снова вынула из кармана мобильник, позвонила на наш домашний номер и, дождавшись, пока трубку сняли, сразу спросила о главном:

– Он вернулся?

– Нет, Дюша, он пропал! – печально ответил папуля.

Поскольку, вообще-то, я интересовалась, вернулся ли сам папуля, я поняла, что на этот мой вопрос ответ получен положительный. А вот Гуся пропал.

Да-а-а, вот это действительно проблема…

Что ж, будем ее решать.

– Я прошу меня извинить, но я должна вас покинуть, дела семейные, очень важные, – твердо сказала я полицейским товарищам, вставая с диванчика.

Не зря же говорится, что живая собака важнее мертвого льва. Наш пропавший песик беспокоил меня гораздо больше, чем исчезнувший незнакомый труп.

Эти семейные посиделки отличались от нашего традиционного вечернего чаепития примерно так же, как мормонские похороны – от свадьбы в Малиновке. Даже чай папуля заварил нетипично крепкий и подал к нему только твердые сушки – чтобы мы, значит, не отвлекались на еду.

– Итак, я собрал всех, чтобы выслушать ваши предложения и принять решение, – начал глава семьи. – Обрисую ситуацию. Собака, выданная нам в качестве условно-тренировочного внука для проверки необходимых навыков, убежала. Догнать ее не получилось, найти тоже, на кличку Гуся она не откликается.

– Или он, – добавила мамуля, внимательно выслушав супруга и даже сделав какие-то пометки в дежурном блокноте.

– Снова операция «Хомяк»? – понятливо уточнил папуля и покосился на меня.

– Ладно, ладно, не маскируйтесь уже, я давно знаю, что наш с Зямой любимый хомячок прожил удивительно долгую жизнь исключительно благодаря близнецам из зоомагазина, – хмыкнула я. – Сколько раз вы там коварно покупали нам нового хомячка взамен безвременно усопшего, три или четыре?

– Вообще-то, пять, – смущенно признался папа.

– И еще внуков хотите! – фыркнула я.

– Дюша, но есть же разница между хомяком и младенцем! – вскинулась мамуля. – Уверяю тебя, с малыша бы мы глаз не спускали, пылинки бы сдували!

– Конечно, его же не купишь так просто в магазине, – съязвила я, но тут же устыдилась.

Родители очень расстроились, а я их люблю…

«Реши уже, на чьей ты стороне, – сказал мне внутренний голос.