Снегурка быстрой заморозки

Не обратив на это внимания, я взбежала по лестнице, хлопнула дверью и закричала в трубку:

– Послушай,ты! Прекрати играть в шарады! Хоть объясни по-человечески, что именно я должна найти!

– Ценность, – как-то неуверенно ответил Пискля. – Чужую, не принадлежащую твоей подруге.

– Какую ценность? Хоть размеры назови! Что мне искать, жемчужные зерна россыпью или слиток серебра размером с холодильник?

– Какой холодильник? – опешил Пискля.

– Двухкамерный «Самсунг»? – предположила я, машинально покосившись в сторону кухни.

– Ты что, нашла ничейный холодильник? – после паузы спросил Пискля.

Мне показалось, что на заднем плане в этот момент слышны были еще какие-то голоса, но заговоривший Пискля их заглушил.

– А что, скажешь, холодильник – это не ценность? – завелась я. – Хороший холодильник – он дорогого стоит! Впрочем, я не находила никаких бесхозных холодильников, – тут я снова покосилась на собственный морозильный агрегат, который вполне можно было назвать бесхозным, так как о его наполнении в отсутствие Колянов я совершенно не заботилась.

Пискля невнятно кашлянул.

– Минуточку! – сообразила вдруг я. – Ты что же, и сам не знаешь, чего хочешь? Не имеешь никакого представления о том, что я должна искать, точно? Я угадала?

В трубке опять послышалось приглушенное многоголосие.

– Ладно, будем откровенны: вы правы, мы не знаем, какую именно ценность прячет от нас ваша подруга, – Пискля вдруг перешел на «вы» и заговорил мужественным басом.

 – Однако это не меняет положения вещей: наш... гм... человек передал нам некое добро, которое ваша подруга бессовестно присвоила. Мы не знаем, что это такое, но очень хотим это получить. А ваша подруга отказывается с нами разговаривать...

– Не хочет говорить по-хорошему – заговорит по-плохому! – бас снова сорвался в писк.

Я догадалась, что у телефона собралась вся шайка и аппарат передают из рук в руки.

– Нет-нет, не надо по-плохому, – нарочито спокойно попросила я.

 – Я постараюсь найти это ваше добро, чем бы это ни было. А вы обещайте не причинять вреда Ирке.

– Я подумаю, – важно пообещал Пискля.

Тон нашей беседы, поначалу весьма агрессивный, как-то незаметно изменился и стал почти приятельским. Мы даже едва не пустились в обсуждение тарифов на мобильную связь! Как я поняла, эта тема Писклю живо интересовала. Во всяком случае, он озабоченно спросил, плачу ли я за входящие звонки или же это делают мои собеседники.