Снегурка быстрой заморозки. Коктейль из развесистой клюквы

– И когда я должна приступить к новой работе? – спросила я Юрика, приняв решение.

– Говорю тебе: два часа назад! – Юрик постучал крепким ногтем по циферблату наручных часов. – В «ТелекомКоме» работают с восьми утра.

– Ты хочешь сказать, что я должна буду ходить на работу к восьми утра?! – ужаснулась я. – А просыпаться, стало быть, мне придется в семь?!

– В шесть тридцать, – широко зевнул Вадик. – Эта контора находится в самом конце Новокубанской, аж на въезде в Пионерский. По моим прикидкам, от твоего дома туда ехать час, не меньше.

– Чудесно! – нелогично обрадовалась я.

Однако все очень удачно складывается: это от моего дома до конца Новокубанской ехать целый час, а от Иркиного, в Пионерском-2, при желании минут за тридцать можно дойти пешком.

– Скажите, пожалуйста, а надолго меня откомандировали? – спросила я, уже стоя в дверях.

– На неделю.

– Отлично! Пока! – решив, что за неделю я, пожалуй, все проблемы утрясу, я вышла из редакторской, весело напевая.

– Елена, подождите, пожалуйста! – Лавровый Лист ожил и бросился за мной вдогонку.

– Лаврик, я очень спешу! – взмолилась я. – У меня уже два часа, как рабочий день начался!

– Я вас не задержу, – пообещал Лаврик и крепко схватился за хлястик на кармане моего рюкзака.

– Отцепись, – попросила я, не прекращая движения. – А то мы с тобой похожи на слониху-мать и слоненка, цепляющегося за ее хвост.

– Я только на минуточку! – взмолился Лаврик. – У меня сенсация, настоящая информационная бомба!

– Знаю я твою минуточку, – проворчала я, вынужденно останавливаясь.

Не хотелось мне загреметь с крутой лестницы с рюкзаком на спине и Лавриком на буксире!

– И сенсации твои я тоже знаю, – добавила я.

Впервые сей юноша бледный со взором горящим – Лавровый Лист – появился у нас прошлым летом. Маниакально блестя голубыми очами, нервно-взлохмаченный и захлебывающийся восклицательными междометиями, Лаврик выдал суперновость: на окраине города, в чистом поле, лежит разбитый пассажирский самолет!

Сразу две наши съемочные группы стартовали в указанном направлении, даже не дослушав Лавриково сенсационное сообщение.

Третья группа – мы с Вадиком – задержалась только для того, чтобы узнать у жадно хлебающего минералку Лаврика, известно ли ему что-нибудь о жертвах авиакатастрофы. Лаврик на этот вопрос отвечал уклончиво и все больше норовил многословно описывать чувства, которые он испытал при виде рваных кусков металла, ослепительно сияющих в лучах полуденного солнца.