Шерше ля фарш

И вытянулась во фрунт:

– Во исполнение поступившего распоряжения о стремительной эволюции двух креативных сотрудников вверенного вам рекламного подразделения в популярных фуд-блогеров…

– Вольно, – досадливо махнул салфеткой шеф. – Скажи мне попросту, что у тебя?

– У меня острый приступ трудового энтузиазма! – доложила я, щелкнув каблучками. – Сегодня в ресторане «У озера» пройдет специальная дегустация для журналистов и блогеров, мы с Трошкиной персонально приглашены, разрешите досрочно отбыть из офиса для продолжения профессионального роста?

– Машинку не дам, у нас и так перерасход на бензинчик, – заволновался Бронич, услышав про озеро – ведь оно на окраине города.

– Не надо машинку, нас Макс Смеловский отвезет. – Я поняла, что принципиальное согласие начальства получено.

– Вот и чудненько, приветик Максиму Петровичу. – Шеф расслабился и показал в улыбке сахарные зубы.

Смеловский – влиятельная фигура в медийных кругах. Бронич его уважает даже больше, чем малиновый компот, и страстно мечтает однажды увидеть среди клиентов нашего агентства: у Макса очень аппетитный бюджет на интернет-продвижение.

Под хоровой стон коллег, которым было мучительно больно оттого, что некоторые тут уходят не только во внеплановый отпуск, но и среди дня – из офиса, мы с Трошкиной вылезли из своих окопчиков и поскакали к Максу.

Смеловский подогнал свой шикарный сверкающий кабриолет к самому крыльцу и предупредительно похлопал дверцами, усаживая меня на переднее пассажирское сиденье, а Алку – на заднее.

Из окон нашего офиса кирпичами выпало несколько тяжких завистливых вздохов. В кабинете шефа сверкнуло что-то белое – не то Бронич лысиной блеснул, не то помахал нам платочком.

– А что, дамы, кто-нибудь уже бывал в ресторане «У озера»? – плавно отчалив от крыльца, осведомился Макс. – А то я дорогу не знаю, придется ехать по навигатору.

… – Это не навигатор! Это нафигатор какой-то! – ярилась я часом позже. – Куда ты завез нас, Максим Сусанин?!

Щегольский кабриолет буксовал на заболоченном берегу водоема, сплошь покрытого неопрятной щетиной какой-то жесткой травы.

Смеловский, вцепившись в руль и свесив голову за борт, мрачно созерцал фонтанчик грязи из-под колес.

Я шумно возмущалась.

И только Трошкина сияла, как царевна Лебедь: она высмотрела на водяной глади какие-то редкие лилии, которых не было у городских флористов, и теперь с удовольствием сочиняла себе новый букет невесты.

Рыча, точно злой пес, кабриолет разрывал сырую глину.