Семь футов под килькой

Там много чего есть – струны, молоточки… Тяни еще, давай откроем полностью.

Палка, призванная удерживать рояльную крышку в поднятом состоянии, отсутствовала, и я пристроила вместо нее свой гвоздодер.

– Молоточки?! – первым посмотрев в значительно расширившуюся щель, возмутился братец. – Да, как же! Блин, зачем мы сюда полезли?!

В рояле в позе зародыша лежал голый человек.

– Он настоящий? – Братец снова перешел на шепот.

– Кто?

– Труп!

– Все тут настоящее: и рояль, и кусты, и труп, успокойся, – пробормотала я автоматически, почти не соображая, что именно говорю.

 – Хотя, возможно, труп все-таки не настоящий…

– Игрушечный?!

– Витя, ты меня пугаешь, что за детство у тебя было, какой еще игрушечный труп… Я к тому, что он, может, живой еще! – Я потянулась и осторожно пощупала голую лодыжку.

– Пульс надо щупать на запястье или на шее, – тут же раскритиковал мои действия Эмма.

– Я туда не дотянусь… Слушай, а он холодный!

– Значит, настоящий. – Эмма вздохнул.

Я машинально пощекотала голую розовую пятку, и нога слабо дернулась!

– Не настоящий! – обрадовалась я.

 – Подержи крышку… – Я убрала свою импровизированную распорку в виде гвоздодера.

– Не добивай его, Люся, не надо! – слезно взмолился Эмма.

– Ты совсем уже? – очень трудно нетравматично покрутить гвоздодером у виска, но у меня получилось. Я талантливая! – Говорю, крышку держи! Будем доставать его оттуда…

С большим трудом и немалым количеством ругательств мы кое-как добыли из недр рояля ненастоящий труп.

Он нам никак не помогал, но хотя бы не сопротивлялся. Только слабо постанывал, пока мы его тянули, как в сказке: Люся за репку, Эмма за Люсю, собака за Эмму… Жаль, кошки и мышки не было, мы бы быстрее справились.

Брякнувшись на усыпанную мусором траву, выдернутая репка болезненно кхекнула, но сразу оживать не стала.

– Это что вообще такое? – спросил Эмма с неоправданной, на мой взгляд, претензией.

– Понятия не имею, – сердито ответила я.

А мой внутренний голос торжественно возвестил:

«Это дежавю!»

Да, уже было со мной такое: стояла я в полнейшем безрадостном недоумении над распростертым на травке мужиком, то ли живым, то ли вовсе нет, и – главное! – совершенно незнакомым![1 - Читайте об этом в романе Елены Логуновой «Брачный вопрос ребром».

]

– Говорят же, что всякая история повторяется дважды: сначала как трагедия, потом как фарс. Или наоборот, не помню точно, – проявил эрудицию братец, угадав, о чем я думаю.