Семь футов под килькой

– А почему тебя с собой не взял?

– На следующей неделе я должна организовать юбилей Петрика! А завтра – заседание твоего клуба!

– Нашего клуба, – поправила Дора строго, опять меняя амплуа и превращаясь из доброй подружки в строгую начальницу. – Короче, Суворова, чтобы все свои недоделки сегодня закончила и завтра как штык была на работе без опоздания! И не с зареванной мордой, а в полном ажуре! Я Петрику позвоню, чтобы он проследил. – И она отключилась.

Я сделала вдох-выдох, покосилась в старое бабулино трюмо – там и впрямь обнаружилась какая-то зареванная морда, а не то, что хотелось бы.

Так, все! Надо взять себя в руки.

Я еще подышала, стараясь успокоиться, потом протерла лицо тоником и мелкими щипками выправила загнутые вниз уголки губ, вылепив себе подобие улыбки. Она получилась странноватой и малость пугающей, но все же была определенно лучше, чем страдальческий оскал.

Решив, что в таком виде и настроении меня уже можно выпускать к добрым людям и собакам, я вышла на крыльцо и поинтересовалась:

– И что у нас с орехами?

– Лучше бы ты спросила, что у нас с пальцами, – пожаловался Эмма, баюкая правой рукой левую.

«Вот! – укоризненно сказала мне совесть, неожиданно пробудившись. – Пока ты там растравляешь свои воображаемые душевные раны, ребенок тут получает реальные физические!»

– Покажи. – Я потянулась к «ребенку» (двадцать один год, рост сто восемьдесят пять сэмэ) и осмотрела его микротравмы. – Пара ссадин, один ушиб – ерунда, до свадьбы заживет.

– До чьей свадьбы, твоей с Михаландреичем? – встрепенулся Эмма.

«Устами младенца!» – нервно хохотнул мой внутренний голос.

«Ребенок» ткнул не в бровь, а в глаз. Точнее, в мою кровоточащую душевную рану.

Караваев уже дважды звал меня замуж, но я не спешила соглашаться – хотела в полной мере насладиться необременительными добрачными отношениями. И что? Домариновала мужика до того, что он улетел к теплому морю с другой.

Но Эмме я этого говорить не стала, только нахмурилась:

– Тебе, брат, не о свадьбах надо думать, а о завтрашнем представлении.

Братец учится в Академии культуры и подрабатывает приглашенным актером на разных мероприятиях. Разброс ролей у него широчайший – от Винни-Пуха в костюме ростовой куклы до Гамлета в рубашке с кружевами.

– На завтра у меня все готово, – заверил меня юный талант и потянулся за веником, чтобы смести с крыльца ореховую скорлупу.