Принцесса без башни

– Вя-а-а!

Первым из моих родственников, как обычно, проснулся малыш Акимка. Вот кому совершенно не затруднительно вставать с петухами!

Не понимаю, куда с годами девается эта неистовая детская страсть к неурочным подъемам и поздним отбоям? Помню, что и сама искренне ненавидела детсадовский послеполуденный сон, а почему? Сиеста – это же так прекрасно…

– Ой! – Из-за угла, явно двигаясь в направлении летней душевой, вышел зевающий Зяма с полотенцем на плече, вовремя уклонился от столкновения со мной, зато неудачно состыковался с розовым кустом, пошипел немного ужиком и недовольно поинтересовался: – А ты чего тут?

– А ты? – Я демонстративно приставила ладонь к уху.

– Тсс, не шуми! – Братец пугливо оглянулся. – Проснется папа – и хана!

– Хана кому или чему?

– Моей надежде отвертеться от тяжкого труда! – Зяма осторожно отцепил край дорогих холщовых труселей (полотно из волокон натуральной конопли, ручной пошив, штучная работа, доставка авиапочтой из Австралии) от колючего розового куста.

– Вы два здоровых молодых мужика, – фыркнула я. – Неужто не справитесь с одной небольшой канавкой?

– С небольшой канавкой? – Красиво очерченные брови Зямы взвились, как крылья чайки. – Ты не видела папулину разметку из колышков и шпагата? Там не канавка планируется, а историческая реконструкция оборонительного сооружения типа «крепостной ров» времен царствования Митридата Евпатора!

– Преувеличиваешь, – хохотнула я.

– Пытался убедить папулю, что строительные работы в этой местности есть натуральный вандализм и вопиющее бескультурье. – Зяма вздохнул и попинал упругими кроксами остатки древней каменной кладки, интересно украшающие маленькую клумбу. – Вот это, чтоб ты знала, руины внешнего оборонительного кольца феодосийской крепости, четырнадцатый-пятнадцатый век, мраморовидный известняк.

– Как люди строили-то, а? На века! – восхитилась я. И подколола братца: – Бери пример! Ну и лопату в руки тоже.

– Я лучше экскаватор возьму, – надулся Зяма и заспешил к душевой, а через пять минут – я как раз успела сварить себе кофе – он вернулся, раздул ноздри, строго спросил: – Сахар положила? – и сцапал мою чашку, не дождавшись ответа и не спросив разрешения.