Принц в неглиже

Расставил руки параллельно полу, как рыбак, показывающий размеры пойманной им рыбы, и начал читать.

Полковник смотрел на подчиненного, старательно скрывая раздражение.

– Ох! – Капитан от неожиданности выпустил края бумажной ленты, и моментально скрутившийся рулон упал к его ногам. – Виноват… Тут написано, что Монте Уокер умер! Как умер?

– Мучительно, – язвительно ответил Лапокосов. – Четырнадцать пулевых отверстий – это, должно быть, болезненно…

Капитан молча хлопнул глазами, полковник пояснил:

– Уокера скосили автоматной очередью в Центральном парке – его самого, двух его охранников, одного спортсмена-бегуна, трех белок и старушку с собакой.

Капитан оглянулся на дверь, облизал пересохшие губы:

– Я не слышал стрельбы! Как это могло случиться? Когда?

– В одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году, в городе Нью-Йорке, – с расстановкой сказал полковник Лапокосов, внимательно наблюдая за реакцией капитана.

Он с удовольствием отметил крайнее замешательство младшего по званию. Сидоров открыл рот и закрыл глаза. Вот невезуха! Не видать ему наград и повышений!

– Сейчас заберу эту сволочь к нам и допрошу как следует! – со злостью сказал он. – Живо расколется, кто он такой и почему по-русски не говорит!

– Отставить, – отрывисто бросил Лапокосов. – Действовать аккуратно. Подозрений не вызывать. Перевести в психушку. Позже я сам его навещу. Распорядитесь, пусть приготовят белый халат.

– Разрешите идти?

– Идите. – Лапокосов отвернулся от капитана, потом, вспомнив что-то, обернулся и добавил: – И учтите, погоны на халат нашивать не надо!

Суета, устроенная Сидоровым вокруг так называемого Монте Уокера, грозила осложнить, а то и вовсе сорвать тайную миссию Лапокосова.

Эвакуация «Монте Уокера» была произведена без лишнего шума и очень быстро. Единственная заминка произошла на выезде с территории больницы, где «Скорая» с трудом протиснулась мимо хаотично припаркованных легковых автомобилей.

Пробраться сквозь толпу четырехколесных друзей у горбольницы и впрямь было нелегко. Ирка со скрежетом затолкала машину в узкую брешь между чьим-то «мерсом» и живой изгородью, которая оказалась фальшивой: вьющаяся зелень скрывала под собой металлическую сетку, о которую мы слегка поцарапали Иркин «жигуль».