Последний путь под венец. В костюме голой королевы

Майор, словно тоже утратив дар речи, вытянул указательный палец пистолетиком и нарисовал в воздухе крутую дугу, соединив ею немого задержанного и его говорящий мобильник. Затем он аналогично крутыми дугами выгнул брови.

– Так точно! – сказал понятливый капитан Морозов и выудил из кучки мелкого хлама на столе красивую красно-белую визитку модной кондитерской. – Я позвонил менеджеру, все так и есть. Мужик работает в этой японской харчевне посыльным, развозит по домам заказы. Сам он немой, поэтому нужные фразы за него наговаривает на диктофон мальчишка с кассы.

– Очень, очень изобретательно, – желчно сказал майор, крайне неприязненно посмотрев на красный кружочек восходящего солнца, нарисованный на визитке японской кондитерской.

Кружочек подозрительно и неприятно походил на точку лазерного прицела.

– Проверьте на всякий случай, есть ли у него алиби на момент утреннего происшествия на Макарова и на время ограбления рынка, – хмуро распорядился майор. – Если алиби есть – пусть катится к своей японской матери!

– Сораироно! Рэссяга ику! – на незабываемый мотив песенки Крокодила Гены задушевно напел по-японски мобильный телефон капитана Морозова.

– Поменяй звоночек, а? – досадливо попросил Лазарчук.

– Я извиняюсь, – капитан прижал трубку к уху, немного послушал и сообщил:

– Сергей Михайлович, это Борис! У того дома на Макарова только что взяли еще одну темную личность! Везут к нам.

– За-ме-ча-тельно, – мрачно пробурчал майор Лазарчук.

Лариса будет в ярости.

– Скажи-ка Боре, пусть еще немного покрутится вокруг того дома на Макарова, – вполголоса велел он капитану. – Так, на всякий случай, мало ли что…

Пиво пить уже не хотелось и не моглось, да и жалко было деньги тратить на такое неправильное пиво: без воблы, без бани, без задушевного разговора и приятного общества. Не считать же хорошей компанией подозрительных граждан в черном! Они-то Боре глаз не радовали – только мозолили.

Очередную фигуру в черном он едва не прозевал. Уже наступила ночь, когда довольно крупная плотная тень отпочковалась от старого дуба и с легкостью не имеющего корней перекати-поля полетела прямиком в третий подъезд.

Расслабленно позевывающий Борис заметил ее только потому, что угольно-черная фигура отчетливо прорисовалась на фоне крашеной «серебрянкой» подъездной двери.