Последний путь под венец. В костюме голой королевы

Я помогла ей подняться на здоровую ногу, а она погладила меня неповрежденной рукой по плечу и скупо похвалила:

– Молодец, живая!

И тут же снова встревожилась:

– А эти-то как?

– Эти?

Я оглянулась и почувствовала, как защемило сердце.

Ирка, конечно, дама крупногабаритная, ее массы на троих хватило бы, но говорить о моей подруге во множественном числе могла только чокнутая старушка. Я-то знала, что Иришка – единственная в своем роде! Единственная и неповторимая!

«Да уж, другой такой подруги у тебя никогда не будет», – щедро насыпал соли на свежую душевную рану мой внутренний голос.

Хлюпая носом, я отвела бабушку Хлопову в ее квартиру, усадила в кресло, пообещала, что скоро к ней заглянет доктор, и вернулась к себе – горевать над неподвижным телом подруги и дожидаться прибытия ментов и «Скорой». Дверь своей квартиры я оставила открытой (и на этот раз бабушка Хлопова не сказала ни слова против), а сама устроилась на полу у самого порога, чтобы видеть лестницу.

Службы быстрого реагирования, как обычно, не спешили, зато вызванного в частном порядке товарища майора долго ждать не пришлось.

– Ну, фто опять? – недовольно прошамкал он.

Я молча подвинулась, открывая вид на прихожую.

– Ой, ма…

Майор с видимым усилием проглотил остаток пирожка и явно невкусное ругательство.

Я горестно всхлипнула.

– И чего же вы не поделили, девочки? – спросил Лазарчук, присаживаясь на корточки.

– Ты что?! Ты думаешь, это я ее?! – задохнулась от возмущения я.

Серега потянулся и осторожно приподнял Иркины темные очки. Увидев под ними свежий фингал, он присвистнул и укоризненно посмотрел на меня.

– Это она сама себя ударила, – быстро сказала я. – Гимнастическим обручем!

– Как ударила, в сложной позе хатха-йоги? Ты бы еще…

Свободной рукой майор коснулся Иркиной шеи и замер, не договорив.

– Что? – я подползла поближе.

– Да она же живая! – не тая удивления, сказал Лазарчук.

– Жеживая, п-правда?! – заикаясь от волнения, повторила я.

И снова взглянула на кровавые ошметки, запятнавшие мой любимый кухонный фартук так, что, наверное, спасует даже разрекламированный «Тайд». Зрелище было жуткое, я не выдержала и отвела глаза. И вовремя – как раз увидела на пороге двух мужчин в салатно-зеленой форме экипажа «неотложки».

– Кто тут живой, кто мертвый? – без особого интереса спросил один из них.