Последний путь под венец. В костюме голой королевы

– Ой, Машенька-растеряшенька! – злорадно усмехнулась медсестрица Аленушка, живо смекнув, с какой целью ей анонимно звонила предприимчивая умница из пятой палаты.

Вообще-то – в свободное от работы время – медсестра Трофимова живо сочувствовала юным, девственным сердцам, обуреваемым условно благотворными порывами любви. Однако служебный долг однозначно велел ей «держать и не пущать», а тут еще сказало свое веское слово оскорбленное самолюбие.

– Обхитрить меня решили, малолетки? – насмешливо спросила Аленушка виновато помалкивающий телефон.

Помахивая рукой, пальцы которой сами собой свернулись в ту самую фигушку, очень строгая дежурная медсестра Трофимова четким шагом кремлевского гвардейца проследовала в палату номер пять и там решительно помешала едва начавшемуся тет-а-тету пациентки Тарасовой и пациента Петрова.

Вторую предприимчивую деву она ожидала найти за аналогичным занятием в палате номер два, однако там обнаружился лишь одинокий скучающий юноша.

– А Лизавета где? – без церемоний спросила его Аленушка.

– Хотел бы я знать! – сердито покраснев, буркнул Вадик.

– Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать! – со вздохом пробурчала дежурная.

Красная сигнальная лампочка на посту моргала напрасно: медсестрица Аленушка на месте отсутствовала, откликнуться на призыв было некому.

Упитанный мужчина в олимпийском спортивном костюме прятался в темном углу лестничной клетки, пока дежурная медсестра не отлучилась со своего поста в стационаре.

Путь его был недолгим и завершился проникновением в палату, которая этой ночью могла претендовать на звание наиболее посещаемого помещения всего стационарного отделения. Дверь палаты номер три послушно открылась, пропустив внутрь еще одного незваного гостя, и снова закрылась.

Спустя несколько секунд из помещения донесся короткий возглас – невнятный по смыслу, но явно горестный по настроению. Так могла бы вскрикнуть нежная тургеневская барышня, увидев на подоле своего кипенно-белого кисейного платья гадкого паука. Затем послышался приглушенный звук удара, каким непременно отреагировал бы на гадкого паука примерный кавалер нежной тургеневской барышни.