Не плачь, Рапунцель!

– Кто упал?

– А вы Елена Ивановна Логунова? – не стал дожидаться, пока я просвещу тугоухого супруга, тезка великого русского композитора.

Я кивнула и подвинулась в сторону, чтобы Чайковский мог войти.

Не дело это – слушать Чайковского в прихожей. Неуважительно как-то.

Валерий Петрович в два шага – в нашей прихожей не разгуляешься, чай, не концертный зал! – подобрался к комнате и заглянул в нее с новым вопросом:

– А вы, я полагаю, Николай Александрович?

– Не полагайте, будьте уверены! – Муж отложил макбук, встал с дивана, вышел к нам с не-композитором Чайковским и вопросительно посмотрел на меня.

– Опер Чайковский, – представила я незваного гостя.

– «Лебединое озеро», – без задержки ответил супруг.

– Не опера, а опер, – отчетливо проартикулировала я. – И мы не играем в ассоциации. У нас тут дело серьезное, да, Валерий Петрович?

– Может, вы даже знаете, какое именно? – подозрительно прищурился участковый.

– Нет, но мне интересно, – не стала скрывать я. – Кто-нибудь выбросил в пухто что-то запрещенное?

– Что еще за пихто? – Приятное славянское лицо гостя делалось все более угрюмым.

Что-то не рад он нашей встрече, ой, не рад!

– Пихто – это легендарный дед, персонаж фольклора, – не поленилась объяснить я. – А у нас тут пухто. Это такое огромное железное корыто, в которое положено бросать строительный мусор. Кто кинет мимо – с того штраф. Управка бдит.

– А управка – это управляющая компания, – вставил слово Колян. – Страшный зверь из фольклора новоселов.

Мы замолчали, взирая на незваного гостя с простодушным и искренним интересом. Мол, твой выход, Чайковский. Давай, исполняй уже!

– Так. – Валерий Петрович прочесал пятерней свой русый ежик и моргнул. Трижды. Как-то нервно. Синкопически, сказал бы его тезка композитор. – Начнем сначала. Где мы можем побеседовать?

– Пройдемте! – Я с готовностью распахнула дверь в кухню.

– «Пройдемте» – это его реплика! – тут же громким шепотом укорил меня Колян.

– С чего это? – возмутилась я.

– Вот и мне интересно! – Муж с намеком уставился на меня, но я выдержала его инквизиторский взгляд, не моргнув.

Чайковский кашлянул.

– Чаю? – спохватилась я, оживая.

– Спасибо, нет. – Участковый проследовал в кухню и опустился на предложенную ему табуретку.

Мы с Коляном заняли два других посадочных места.

У нас пока всего три табуретки – по числу членов семьи.

Маленькая у нас семья. И доходы так себе.