Помеха справа

– Не так как вчерашнее: сегодня никто не взорвался, – ехидно ответил потомок. – Тебя же именно это интересует?

– В том числе да. А по поводу вчерашнего взрыва что слышно? – я отбросила церемонии, спросила прямо: – Наверняка ученики и работники автошколы обсуждают эту тему и что говорят?

– Кто что, – Колюшка принялся за лазанью. – Мой инструктор – что их трясут, как грушу, выясняют, как в машину взрывное устройство попало.

– И как? – заинтересовалась я.

– Похоже, что с личными вещами. Валина сумка лежала на заднем сиденье.

– Это значит, что взорвать хотели именно ее, – рассудила я.

– Ага. Валин инструктор крестится как заведенный, не нарадуется, что жив остался. Он же вообще-то тоже в машине сидел, но вылез, чтобы со стороны посмотреть, как она будет выполнять заезд в гараж и параллельную парковку.

– Это, конечно, хорошо, что он вылез, но подозрительно, – заметила я.

– Вот-вот! – сын поднял вилку. – Следователь, похоже, тоже так считает. Инструктор, его Максим зовут, жаловался, что из него душу вынули, расспрашивая, что да как.

– В смысле?

– В смысле, когда и где он Валю в машину сажал, как маршрут выбирал и упражнения планировал, почему оставил ученицу в машине одну… Есть еще что-нибудь?

– В смысле вопросов? – не поняла я.

– В смысле еды! Я бы не отказался от добавки, – сын вытянул шею, присматриваясь к кастрюлькам на плите.

– Могу предложить булку с маком.

– Лучше две!

– Держи, – я выдала юному проглоту две булки и кружку компота.

– Продолжаю, – сын впился зубами в сдобу.

– Не есть продолжай! Хотя и есть, конечно, тоже. Рассказывай! Как объясняет свои действия инструктор Максим?

– Никак не объясняет. А что такого-то? Валентину он всякий раз встречал на парковке у торгового центра. Она приезжала туда на своей машине…

– Постой, какая своя машина? У нее же еще не было прав!

– Прав не было, а своя машина уже имелась, – сын доел первую булку и скривил лицо в недовольной гримасе, но не в адрес производителей выпечки: – Богатый старый муж раскошелился на новую «Тойоту» и личного водителя.

– И все равно недосмотрел, видишь, убили ее, – я отвернулась к мойке, чтобы заняться грязной посудой.