Напиток мексиканских богов. Звезда курятника

Прикрываться вновь пришлось ладошками, и я впервые порадовалась, что мои женские прелести не раздуты силиконом.

– Кажется, это ваше?

С чувством великого облегчения я увидела планирующий на меня сиреневый плат. Он накрыл меня, как боевое знамя – павшего героя.

– Спасибо вам, добрый человек! – с глубочайшей искренностью сказала я.

– Да не за что, – поскромничал добрый человек.

– Не только добрый, но и симпатичный! – отметила Тяпа.

Доброму симпатяге было лет тридцать. Глаза у него оказались черные, как маслины, волосы светлые, как солома, а лицо загорелое, и в белом костюме мужчина выглядел как фотографический негатив.

– Я просто шел, шел, вижу – вы лежите… Что с вами случилось?

– На меня…

– Тихо! – цыкнула мне в ухо Тяпа. – Если ты скажешь: «На меня напали», это повлечет дальнейшие расспросы – кто напал, почему напал… А ты и сама ответов не знаешь. Зачем же будоражить общественность?

– И, кстати, надо еще разобраться, откуда тут взялся этот гражданин, не сам он ли тебя ударил? – с подозрением спросила Нюня.

Мысль о том, что этот добрый человек на самом деле может оказаться злым невидимкой, меня встревожила, однако начатую фразу надо было как-то заканчивать, поэтому я вздохнула, маскируя возникшую паузу, и с печальной доверительностью договорила:

– На меня… опять накатило. Эпилепсия, знаете ли!

– Ужасная болезнь! – подхватив тему, показательно закручинилась артистичная Нюня.

– Наследие предков! – брякнула Тяпа.

– По ацтекской линии от Кецалькоатля, – изобретательно добавила я, кстати вспомнив единственное известное мне божество ацтеков.

– Они все вымерли! – всхлипнула Нюня.

– Тоже сильно болели, – припечатала Тяпа.

В целом получилось очень душевно. Я сама едва не всплакнула над суровой судьбой своих мексиканских пращуров, массово скошенных ужасной хворью.

– Кстати, эта версия загадочного исчезновения цивилизации ацтеков и инков ничуть не хуже тех, что выдвигают антропологи, – заметила эрудированная Нюня.

– Как-как вы сказали? Ацтеки из Бангалора? – неожиданно заинтересовался добрый человек.

Глядите-ка – еще один антрополог!

– Нет-нет, бангалорские мы по отцу, – выкрутилась Нюня.

– А ацтекские – по матери! – уже сердясь, хамовито рявкнула Тяпа.

Но надежда на то, что добрый человек не настолько добр, чтобы сверх необходимости затягивать общение с потомственной эпилептичкой из рода древних мексиканских негодяев, не оправдалась.