Моя вечная жизнь

В Древней Греции март, месяц пробуждения медведей от зимней спячки, был посвящен Артемиде – дочери богини Лето, сестре Аполлона, которую изображали с ланью и медведем. В честь Артемиды в Аттике жрицы богини исполняли священные пляски в медвежьих шкурах и приносили медведя в жертву. Ежегодный медвежий праздник по солнечным фазам совпадал с весенним равноденствием и символизировал пробуждение природы.

В Западной Европе еще две тысячи лет назад 21–22 марта отмечали День Госпожи и чествовали Остару – богиню весны и плодородия.

Древние кельты и германцы считали этот день началом земледельческого сезона. Возвращение Остары из подземного царства встречали маленькими пшеничными булочками и крашеными яйцами, которые являлись символами новой жизни. Богатые традиции древних весенних фестивалей без труда угадываются и в современных пасхальных ритуалах.

Христианство адаптировало и по-своему интерпретировало немало языческих таинств, и праздник равноденствия в том числе: отсчитайте-ка назад от 24 декабря – католического Рождества Христова – девять месяцев, чтобы узнать день зачатия Иисуса, что получится? Все то же, 20–23 марта – весеннее равноденствие!

Да и древняя славянская Масленица до того, как ее сдвинул со своего календарного срока христианский Великий пост, приходилась также на весеннее равноденствие! Образ Масленицы, которую обычно представляли в образе женоподобной фигуры из соломы, соединял в себе зиму и весну, смертоносное начало и животворящее: сжигая куклу, люди прощались со старой жизнью и вступали в новую.

– Да, очень похоже, – признала я. – Тот, кого мы ищем, приносит человеческую жертву, чтобы возродиться заново.

– Вот почему он делает это каждый год – для него это календарный праздник! – Павел так резко задернул штору, что едва не оборвал ее с карниза.

– День Алого Ангела – поистине, красный день календаря! – прошептала я очень тихо, чтобы Павел не услышал.

Много лет назад Алый Ангел убил его родную сестру, и с тех пор Павла не оставляет жажда мести. Настоящий кровник – мой покойный друг Даниэль – от него ускользнул, но оказалось, что есть и другой… Точнее, другие.

Я ощутила холодок на спине. Раньше Павел меня любил, а теперь?

Он обернулся. Я встала с кресла, в которое устало опустилась, едва мы вошли в номер.

– Правильно! – одобрил мой внутренний голос.