Боты для ночного эльфа

Фрёкен Бок поставила на ступеньку принесенное с собой мусорное ведро, проворно охлопала карманы своего банного халата, извлекла на свет мобильник и, быстро найдя в памяти аппарата нужный номер, на удивление жизнерадостно возвестила в трубочку:

– Соня, подъем! Представь, у нас во дворе в луже крови лежит неопознанный субъект, по виду – мертвый, как полено, по-моему, не из наших, но ты лучше выйди и посмотри сама!

– А кто у нас Соня? – осторожно поинтересовалась я.

Раз уж нельзя так же просто выяснить, кто у нас мертвый, как полено, субъект…

– Управдома своего не знаете, девушка? – укорила меня Фрёкен Бок, которой больше подошло бы зваться Фрёкен Фас или Фрёкен Тыл – рельеф у нее был уж очень выразительный.

– Ах, эта Соня!

«Эту Соню» я знала как Софью Викторовну и старательно обходила за семь верст.

Управдом, конечно, существо социально полезное, но в личном общении удивительно неприятное: то вымогает деньги на ремонт какой-нибудь ненужности, то в неурочный час рвется в санузел на свидание со счетчиком-водомером, то без разбору костерит всех подряд за нарушения санитарии, гигиены, морали и нравственности.

Тяжелый характер у нашего управдома Софьи Викторовны.

Тяжелее, чем характер, у Софьи Викторовны только кулаки – каждый со среднюю дыньку.

Ой, наша дыня!

Я вспомнила, зачем вообще вылезла на улицу ни свет ни заря, искательно поглядела на перекресток – и вовремя: мусорный катафалк как раз прибыл на временную стоянку.

Пользуясь случаем, я подхватила свое пахучее ведерко и ретировалась по-английски.

Когда я вернулась, внеся свой посильный вклад в борьбу за экологическую чистоту окружающей действительности, рельефных фрёкен у подъезда было уже две.

Второй была та самая Софья Викторовна – пожилая валькирия с головой, бронированной стальными бигудями. Она пришла морально и материально подготовленной – нервы в кулаке, простынка на плече, палец на нужной кнопке мобильника.

Тряпочкой дамы сноровисто накрыли тело на асфальте, после чего сели на лавочку дожидаться полицию.

У меня не было никакого желания составлять им компанию. Я семечки не люблю.

Покосившись на укрытое простынкой тело (из-под тряпочки виднелись только ноги), я проскользнула в подъезд.

Сопя, я совершила альпинистское восхождение на шестой этаж и таинственно поскреблась в дверь Максимовых, но не была услышана, и отправилась к себе досыпать.