Кукиш с икоркой

Никто меня не задерживал, в коридоре я не встретила ни одной живой души, и даже в курилке под лестницей было пусто. Выходя за стальную дверь телекомпании в солнечный июньский день, я чувствовала себя так, словно покинула зачумленное городище.

Во дворе было светло, тепло, славно пели птички и порхали бабочки. Я глубоко вздохнула, потянулась, сошла с крыльца, повернула за угол и врезалась в человека.

– Ой, простите! – виновато сказала я даме в длинном сарафане, цветом и силуэтом напоминающем копну сена. Сходство дополняли распущенные рыжеватые волосы женщины.

Копна обернулась и сердито блеснула на меня зелеными глазами, заявив при этом:

– Ну, наконец-то!

– Ирусик, это ты? – удивилась я. – А что ты здесь делаешь?

– Пытаюсь тебе дозвониться! – Ирка помахала перед моим носом мобильником. – Что за чертовщина у вас с офисной АТС? Она наяривает Бетховена, как концертирующий Рихтер, но ни в какую не желает соединять с телефонами!

– Это, наверное, очередные происки гадского гада, – миролюбиво ответила я.

– Вот здорово! – подружка не разделила моей печали. – Ты как раз сейчас мне очень нужна!

– Мешки с семенами я разбирать не буду! – Я испугалась, что Ирка собралась использовать меня как рабскую силу в своем магазине.

– Эх, если бы мешки! – сокрушенно вздохнув, подружка взяла меня под руку и потащила прочь от захваченной врагами телекомпании.

Через пару минут мы сидели на скамеечке в скверике. Я с удовольствием любовалась желтенькими цветочками, а Ирка понуро таращилась в свои льняные коленки, теребя бахрому на кармане сарафана.

– Что-то случилось? – спохватилась я.

– Мне прислали люпины, – мрачно сказала Ирка.

Это прозвучало так, словно ей прислали, как минимум, черную метку. Я немного испугалась – в основном потому, что не знала, что такое эти ее люпины. Может, какие-то похоронные принадлежности? Скажем, аксессуары для траурного венка?

– Неужели люпины? – осторожно повторила я, не спеша афишировать свое невежество.

– Когда-то, в молодости, это были мои любимые цветы, – скорбно призналась Ирка.

Я облегченно вздохнула, и пара пушистых одуванчиков на клумбе перед нами тотально облысела.

– Ну и что такого ужасного в том, что тебе прислали цветы? – спросила я подругу.

– Я боюсь, что это он, – Ирка подняла на меня тоскливый взор.