Конкурс киллеров. Красота спасет мымр

– Спасем, – подтвердил мужик в черной футболке.

– Садитесь, – сказал Серый, подталкивая меня к подозрительно кособокому стулу.

– Пишите, – велел Черный, подпихивая мне под локоть лист бумаги и пластмассовую шариковую ручку.

– А можно, я сначала устно? – попросила я. – Знаете, никак с мыслями не соберусь…

Парни синхронно вскинули на меня глаза. На их лицах я прочла серьезное сомнение в наличии у меня мыслительных способностей как таковых. Я мельком глянула в облупившееся зеркало на единственной перекошенной дверце когда-то двухдверного шифоньера, увидела взъерошенную дамочку с безумными глазами и художественно размазанным макияжем и поняла их сомнение.

– Пейте, – Серый ловко сунул мне в руку граненый стакан с мутноватой жидкостью.

– Ешьте, – Черный вручил мне таблетку.

– Ага, – я запила противной водопроводной водичкой неизвестное снадобье, промокнула губы врученным мне ранее белым листом, скомкала его, не глядя, бросила в урну, промахнулась, нервно переломила пополам пластмассовую ручку, швырнула обломки в ту же мусорку, увидела вытаращенные на меня круглые глаза ментов, извиняясь развела руками и смахнула со стола стакан с водой.

– Ой, простите, – виновато сказала я. – У вас есть какя-нибудь тряпка? Я сейчас все уберу!

Пошарив глазами, я сдернула с рогатой вешалки какую-то облезлую тряпочку и проворно вытерла ею лужу на полу.

– А то, не ровен час, кто-нибудь войдет, а тут мусор! – с этими словами я аккуратно опустила тряпку и не попавший ранее по назначению бумажный комок в урну.

– Мусор, – странным голосом повторил Серый, почему-то посмотрев при этом на своего коллегу.

– Ох, извините, – я смекнула, что допустила бестактность. – Для милиционеров слово «мусор», наверное, неприличное?

– Хороший был шарфик, – не слушая меня, с тоской произнес Черный, неотрывно глядя на урну. – Почти новый, я его и трех лет не поносил. И чего я его, дурак, по весне домой не отнес?

– Шарфик? Ваш шарфик?! – обескураженно ахнула я, сама себе напомнив Сову из мультика про Винни-Пуха: та с такой же интонацией восклицала: «Хвост? Твой хвост?!»

Смущенно хихикнув, я с размаху опустилась на кособокий стул и стала последней соломинкой, переломившей спину верблюда: стул, на котором сиживали, наверное, сотни граждан, тихо пискнул и развалился.

– Слава богу, успела лужу вытереть! – после паузы сказала я первое, что пришло в голову.