Тридцать четыре ёжки для Кощея. Книга вторая. В погоне за женихом

Создав круговыми движениями рук  сгусток плотного воздуха, я направила  его на Рыжую.

Похлебка щедрой волной выплеснулась из тарелок  на сидящих рядом с Цветаной сваху с Болонкой и расползлась по платьям живописными пятнами. Рыжей «повезло» больше. Несколько луковых колец застряли в ее волосах, а кусочки рыбы кляксами приземлились на плечи и руки. Кружочки морковки облепили лиф платья и не спешили падать на пол. Веточка петрушки кокетливо выглядывала из глубокого выреза платья. Я не смогла сдержаться и рассмеялась.

Цветана с воплем выдернула из декольте петрушку и, зажав ее в кулаке, волком уставилась на меня. Ого, даже глаза, кажется, кровью налились. Нет, померещилось.

– Не обожглись? – усмехнувшись, невинно поинтересовалась я.

– Ах ты мерзавка! Да я тебя!..

Договорить Цветана не успела. Ворона строгим взглядом остановила поток ее слов и,  сграбастав с колен салфетку,  бросила комком на стол.

– Мирослава, Вы переходите все мыслимые и не мыслимые границы дозволенного!

Зря старалась – на меня ее показушная вежливость не подействовала.

– Разве? Я всего лишь исполнила пожелание гостьи – охладила супчик. Думаете, с магией переборщила? – голосом, полным скорби и сожаления, поинтересовалась я. Эх, трагический вздох оказался лишним – Ворона явно что-то заподозрила. Она таким испепеляющим взглядом посмотрела на меня, что мне захотелось… как воспитанной девушке перед ней извиниться: – Простите за задержку, скоро подадут второе.

Я правда очень старалась, чтобы улыбка из вежливой не переросла в дикий хохот, и мне почти удалось.

Прислуга, только и ожидавшая в коридоре моего приказа, вереницей потянулась в гостиную. Я хлопнула в ладоши, и крышки, накрывавшие блюда, задребезжали.

Челядь вздрогнула и, сгрузив на княжеский стол подносы, рассеялась по гостиной, боясь подойти ближе.

– Мирослава?.. – ледяными осколками впился в меня голос Драгомира.

– Картошечки? – я кивнула на все еще закрытое крышкой блюдо, возвышающееся на подносе.

Гостьи за соседним столом резко выпрямились, будто аршин проглотили, а кто-то и вовсе развернулся на стуле, чтобы лучше видеть происходящее. Но тут крышка звякнула, приподнялась над подносом, перевернулась и с глухим стуком приземлилась на стол. Круглые румяные печеные картофелины, переваливаясь с бока на бок, весело завели:

– Жил-был у бабушки серенький козлик! Вот как, вот как, серенький козлик!..