Фотосессия в жанре ню

Авось добрый дяденька инспектор ссадил бы их с бабой Женей с мотоцикла, уберег бы от опасности и позора…

Но известные романтики большой дороги, сержант Шишкин и младший лейтенант Лейкин, вкушали в этот день заслуженный отдых, а их коллеги подстерегали нарушителей в каких-то других местах.

«Ява» пронеслась по улицам с шумом и грохотом, напомнившим Ольге Павловне незабываемое, сказочное: «Это моя лягушонка в коробчонке едет».

Подобающе позеленевшая, по прибытии на место Оля выбралась из тряской коляски и первым делом дала себе страшную клятву: впредь – никогда! Ни за что! Не раскатывать на драндулетах прошлого века! За исключением разве что дорогих коллекционных автомобилей, да и то лишь в том случае, если за рулем будет кто-то помоложе и поотзывчивее, чем несгибаемая и непреклонная Елкина бабушка.

И уж непременно – другого пола!

– Ах она негодяйка! – сняв с головы красный шлем, похожий на половинку помидора, воскликнула Евгения Евгеньевна. – Вчера ведь еще пластом лежала, с кровати не вставала!

Ольга подняла голову и успела увидеть длинные локоны, скользнувшие по жестяному подоконнику на втором этаже.

Серебристые, блестящие и тугие, как металлическая стружка, локоны шустрыми змейками утекли в помещение, и окно со стуком закрылось.

– Ты смотри, что творит! Она уже курить выползла! – всплеснула руками баба Женя.

– Значит, ей стало лучше! – обрадовалась Оля, тоже узнавшая знакомую шевелюру.

Подруга Елка всегда и во всем отличалась изумительно пошлым вкусом. Волосы у нее были длинные, платиновые, закрученные в кукольные кудри, ресницы – иссиня-черные и сумрачно густые, как вороньи крылья, губы пухлые и блестящие, как мокрый плавательный матрас, а глаза – то зеленые, то голубые, то фиолетовые, но непременно яркие и сверкающие, как стеклянные пуговицы.

Елка одинаково азартно и безудержно транжирила мировые запасы декоративной косметики, накладных волос, силикона, цветных линз и пылких кавалеров, из чего Оля с сожалением сделала в свое время вывод, что мужчины в массе своей тоже отличаются на редкость пошлым вкусом.

Самой-то Оле подруга нравилась в любом виде. И чем проще, тем лучше!

Они с бабой Женей дружно протопали по скучному больничному коридору, поднялись по лестнице – на задымленном рубеже последней лестничной площадки никого уже не было – и за скромную сумму в сто рублей купили себе у хмурой дежурной право разового прохода в отделение.

– На пять минуточек, не больше! – пряча купюру, строго сказала дежурная.