Фотосессия в жанре ню. Бонд, мисс Бонд!

 – Ее уже искали, оказывается, родные заявление принесли: пропала, мол, Репкина Вера Ивановна, восемьдесят какого-то года рождения…

– Он имя запомнил, потому что нашу классручку так зовут! – басовито хохотнул третий траппер. – А фамилию – потому что был такой художник знаменитый.

«Классручку» Ольга Павловна проглотила бестрепетно – привыкла, что непочтительные детки именно так называют классного руководителя, но художника Репкина без внимания не оставила:

– Репин, а не Репкин!

– Ну, пусть Репин.

– Репки грызла, наверное! – предположил писклявый, и в сарае снова пугающе радостно заухало, заскрежетало. – Репки – они же твердые, вот эта Репкина и сломала себе зуб. У нее левый клык вставной, как называется, я забыл – инпло… Иплант…

– Имплантант, – четко выговорила Ольга Павловна, думая о другом.

Вот, значит, каким образом удалось так быстро установить личность погибшей – по особой примете.

– Левый клык – это круто! Как в кино про вампиров! – постановил ломкий голос, спровоцировав новый взрыв кладбищенского веселья.

Коротко и решительно проскрипела дверь морга.

– Ольга Павловна, можно вас на минуточку? – с нажимом произнес знакомый мужественный голос.

– Да, конечно, – откликнулась Оля, постаравшись не показать толстокожим юным трапперам своего волнения.

– Репкиной привет! – насмешливо пискнули ей вслед.

– Пороть вас некому, – сквозь зубы непедагогично пробормотала Оля, проходя мимо Малинина.

Он придерживал металлическую дверь – то ли из галантности, то ли для того, чтобы надежно захлопнуть ее за спиной трусихи.

Оказавшись в подобии крохотной прихожей, Оля напряженно спросила:

– Что я должна делать?

– Просто взглянуть, не знакомо ли вам это лицо.

– Уже только лицо? – Оля вздрогнула.

– В смысле?

Малинин пару секунд смотрел на нее непонимающе, потом помотал головой:

– Да нет же, она там вся! Перестаньте трястись, это не так уж страшно. Вы что, никогда не видели покойников?

– Только по телевизору, – призналась Оля.

Признаваться в том, что генсеков ей было не очень-то и жалко, она постыдилась.

– Да, небогатый опыт.

Разнообразно опытный Малинин нахально обнял девушку за плечи и провел по короткому узкому коридорчику в крайне неуютное холодное помещение.

На неприятного вида металлическом столе лежало тело, прикрытое застиранной серой простыней с большим чернильным штампом больницы.