Фотосессия в жанре ню. Бонд, мисс Бонд!

Где находится Занзибар, спасибо политической карте мира, она прекрасно знала – в далекой Африке! Определенно, остановка тринадцатого автобуса могла найтись и поближе.

– Не знаешь, где Занзибар? – понял Костик. – Вот же темная ты у меня, сестрица…

– Задушу, – коротко пообещала обиженная Оля, и впрямь темнея лицом, как венецианский мавр Отелло.

– Стриптиз-клуб «Занзибар»! – досадливо объяснил братец. – Клевое место, его все знают! На Космической, рядом с…

Он почесался и покривился, подбирая ориентир, который был бы однозначно известен темной сестрице, и закончил:

– Рядом с химчисткой «Снежок»!

– Химчистку знаю, – удовлетворенно сказала Оля, выпуская из цепких пальцев костлявое юношеское плечико.

– А ты куда? – поинтересовался Костик, запоздало оценив небанальное событие: его домоседка-сестра ни с того ни с сего собралась в одиночку совершить автобусное путешествие на край города!

– По делам, – уклончиво ответила Оля.

– У тебя там что – свиданка?! – чрезвычайно обрадовался непочтительный братец.

– Тихо, ты! – Оля встревоженно покосилась в сторону гостиной. – Людей разбудишь!

Под словом «люди» подразумевалась главным образом родительница. Любящая мама Галина Викторовна, услышав одно только слово «свиданка», способна была устроить взрослой дочери такой допрос с пристрастием – куда там группенфюреру Мюллеру!

«Под колпаком» у группенфюрера-мамы Оля провела много лет, и теперь, когда у нее впервые за долгие годы завелась персональная жгучая тайна, она чувствовала отчаянное желание сохранить свой секрет для личного пользования.

«Звучит эротично!» – отметил внутренний голос.

«Я не в том смысле», – возразила ему Оля.

И соврала.

Мачо с медведем снился ей минувшей ночью в таком виде, который не сочли бы пристойным даже завсегдатаи развратного заведения «Занзибар».

На улице было холодно, но солнце светило ярко и искрящийся снег слепил глаза, так что завалявшиеся в объемистой учительской торбе черные очки пришлись очень кстати.

До знакомой химчистки Оля добежала рысью, пряча руки в карманах и сокрушаясь о том, что так и не пришила оторвавшуюся пуговицу. Полы черного пальто развевались, и это было не только некомфортно, но и слишком уж живописно. В темных очках и парусившем длиннополом пальто Оля чувствовала себя пародией на Тринити из «Матрицы».

К счастью, в той же благословенной сумке нашлась булавка, кое-как заменившая собою отсутствующую пуговицу.