Декамерон по-русски. 12 невест миллионера

Баринов, не отлипая от трубки, сделал ручкой витиеватый легкомысленный жест, долженствующий, по идее, означать, что ничего страшного с нашим комендантом не случилось.

– Наверное, инфаркт, – предположила Трошкина. – Или инсульт. У крупных полнокровных мужчин среднего возраста это случается часто и совершенно внезапно.

Не сговариваясь, мы дружно посмотрели на крупного полнокровного Бронича.

– Тьфу на вас, – опасливо пробормотал он и попятился в свой блиндаж с осторожностью, словно рисковал наступить на мину.

На приближающийся по коридору топот мы не отреагировали, полагая, что это вприпрыжку возвращается из набега на «Скорую» добычливая Зойка. А это была вовсе не она, а Денис Кулебякин!

Он рванул дверь так, словно намеревался забросить в помещение связку гранат, и гаркнул:

– Где конфеты?!

С таким выражением лица гораздо уместнее было бы кричать: «Все на пол, руки за голову!»

– О господи! – Трошкина схватилась за сердце и укоризненно покачала головой: – Денис, если ты хочешь сладкого…

– Руки!!! – рявкнул Денис.

– За голову? – уточнила я, не спеша падать на пол.

Зато у Бронича что-то шумно свалилось. Не исключено, что сам Бронич!

– Всем оставаться на своих местах! Ничего не трогать!

Денис обозрел диспозицию бешеным взглядом, хрипло охнул и коршуном рухнул на пол. Я снова привстала на стуле (это уже походило на гимнастическое упражнение) и сверху вниз посмотрела на милого. Сидя на корточках, он торопливо собирал в коробку рассыпавшиеся по полу конфеты.

– У нас есть еще хлеб, ветчина и сыр, – сочувственно сказала Трошкина и укоризненно посмотрела на меня.

Я против воли покраснела: можно подумать, я плохо кормлю своего любимого мужчину!

Баринов, держа квакающую телефонную трубку у щеки, смотрел на ворочающегося у его носа бравого опера и тоже медленно краснел.

– Что, Сашок, давно к твоим ногам никто так не бросался? – съязвил Сушкин, выглянувший на крик.

– Стоять! – скомандовал Денис и сам встал, держа конфетную коробку на вытянутых руках.

Все подскочили и вытянулись, как для прослушивания Государственного гимна. Только в кабинете у шефа не слышно было никакого движения.

– Кто ел эти конфеты? – Денис пробежался взглядом по лицам присутствующих.

– Кто ел из моей миски? Кто спал в моей постели? – утробным медвежьим басом пробурчал Эндрю.

– Кто ел?! Быстро! – не унимался Денис.

– Быстро никто не ел, все кушали не спеша, со вкусом, – не удержавшись, съехидничала я.

– Да все их ели.