Брак со стихийным бедствием

 – Ну, ничего! Мы быстро залечим его моральную травму! Ко-оля! Карета подана! Вперед, море ждет!

Пыхтя и сопя, как игрушечный паровозик, из комнаты выдвинулся Масяня, по собственной инициативе впрягшийся в большую сумку. Следом на полном автопилоте неторопливо шествовал Колян, глубоко погруженный в какие-то безрадостные думы. Я забрала у своего маленького помощника багаж, передала сумку Ирке, выпустила за дверь Масяню и подтолкнула к выходу медитирующего мужа.

Иркин супруг Моржик, ожидавший выхода пассажиров у своего роскошного «Пежо», помог нам погрузиться в машину, и уже через несколько минут мы катили к морю.

Ехали весело, с песнями и почти что плясками:

Тра-та-та, тра-та-та,

Мы везем с собой кота!

Чижика, собаку,

Петьку-забияку,

Обезьянку, попугая

И мальчишку Николая!

Вот компания какая! —

горланил Масяня, от полноты чувств высоко подпрыгивая на заднем сиденье «Пежо» между мамочкой и тетей Ирой.

Компания поблагодарила юного певца бурными аплодисментами и пакетом чипсов.

– Замечательно изобретательный ежик, мне бы такого, – завистливо сказала Ирка, покосившись на книжную обложку. Ее украшало изображение колючего зверька, воздевшего палку, как прыгун с шестом. – Я бы его к нам в фирму на работу взяла – менеджером в торговый зал!

У Ирки и Моржика свое небольшое, но процветающее дело – торговая компания, предлагающая семенной и посадочный материал, «Наше Семя» называется.

– У меня новые девчонки такие дуры, аж противно! – пожаловалась Ирка. – Уже октябрь на дворе, а они никак не могут продать елки! Говорят, как Новый год прошел, так на хвойные никакого спроса нет!

– А ежик тут при чем? – спросила я.

– Так он небось придумал бы, под каким соусом продать елки по окончании зимнего сезона! Можно, например, рекомендовать их для проведения работ по ландшафтному дизайну! Или как изумительное природное средство для обеззараживания воздуха! Или как сырье для хвойных ванн!

– Или как источник материала для траурных венков! – предложил Колян.

– Тоже ничего, – согласилась Ирка.

Упоминание похоронных принадлежностей напомнило ей об утреннем переполохе в нашем доме. Подружка потеснилась, помогая поудобнее устроиться засыпающему Масяне, и, понизив голос, спросила:

– Кстати, а что там с вашим соседом, Обалдуйкиным?

– Набалдашкиным, – поправила я.