Банда отпетых дизайнеров

Более того, я готова проявить великодушие к неразумному созданию, доставшемуся мне в братья.

– Скажи мне, Зяма, что тебя печалит? – роскошным ямбом вопросила я, выйдя из своей комнаты и постучавшись в соседнюю.

Гитарные стоны сделались тише, я услышала вздох облегчения, который издало надувное кресло, а затем и страдальческий голос брата:

– Ты правда хочешь это знать?

– Ну… да, – не совсем уверенно ответила я.

Щелкнул замок. Дверь открылась. Зяма жестом пригласил меня войти, выглянул в коридор, проверяя, нет ли там кого, снова закрыл дверь, подпер ее спиной и устремил на меня испытующий взгляд.

– Если ты печалишься оттого, что у тебя нет нового транспортного средства, то я готова добавить тебе денег на скуттер, – предложила я, уже понимая, что дело не в скуттере.

– У меня беда, Индиана Джонс! – напряженно сказал Зяма.

– Беда? – бледнея, повторила я. Индианой Джонсом брат называет меня крайне редко, только в пиковых ситуациях. – Какая беда?

– Как у тебя с Гамлетом, – братец криво усмехнулся.

Поскольку у меня никогда не было ничего общего с Принцем Датским, я сразу же поняла, что Зяма, слегка перепутав, упоминает Ашота Гамлетовича Полуянца – приятного мужчину, с которым у меня тоже было очень мало общего. Собственно, я просто обнаружила его хладный труп и едва не угодила в подозреваемые в совершении убийства.[4 - Читайте об этом в романе Е. Логуновой «Молилась ли ты на ночь».]

– Видишь ли, я был знаком с гражданкой, носящей редкую фамилию Цибулькина, – с сожалением глядя на мое испуганное лицо, признался Зяма.

Я ахнула и мгновенно догадалась обо всем остальном.

– Когда Бронич буянил в подъезде, ты был у этой бабы и сбежал через балкон?!

Зяма кивнул.

– Да ты просто псих! – воскликнула я.

– Нет, это было совсем не опасно, с балкона до лестницы рукой подать! – запротестовал братец.

– Ты сексуальный маньяк! Неразборчивость в связях доведет тебя до тюрьмы! – запальчиво заявила я.

– Ага, одного уже довела, – кивнул Зяма. – Твой шеф, видать, тоже маньяк! Интересно, сексуальный или не очень?

Я заткнулась. Природу скандального интереса Бронича к гражданке Цибулькиной требовалось прояснить безотлагательно. Я задумалась, Зяма тоже примолк и даже выключил музыку, чтобы мне не мешать. В наступившей тишине стали слышны шорохи в коридоре.