Банда отпетых дизайнеров

 – Это звучит, как злая пародия на чеченские имена, что совершенно несправедливо, потому что негодяи встречаются в любом народе. Дайте мне такое имя, которое будет ясно говорить, что злодейство интернационально!

– Братан Друганов! – нерешительно предложил Денис. – Или Друган Братанов…

Мамуля пристально посмотрела на него, и он смущенно пояснил:

– Ну, вы же хотели что-то по части интернационализма, дружбы и братства между народами?

– Тогда надо писать через дефис: Братан Друганов-Народов! – машинально возразила я.

– Да ладно! Криминально звучало бы Пацан Конкретов или Пахан Бандитов! – заспорил со мной Денис.

– Паханов! – осенило вдруг мамулю. – Паханов будет его фамилия! В ней есть все: и намек на террористическое прошлое по отцовской линии, и уголовно наказуемое злодейство в особо крупных размерах… Имя бы еще хорошее придумать. У кого есть идеи?

– Я пас, у меня в голове каша, – признался Зяма.

В дверях моментально материализовался папуля, успевший сбегать к мусоропроводу:

– Что, будем ужинать?

– Боря, изыди! – гаркнула мамуля.

– Гау! – сказал Барклай.

Он сел, застенчивым жестом потрогал Дениса за колено и просительно заглянул ему в глаза.

– Надо с ним погулять. – Мой милый со вздохом поднялся с мягкого стула. – Инка, составишь нам компанию?

Я покосилась на термометр за окном и хотела уже решительно отказаться, но тут Денис добавил:

– Прогуляемся по пустырю и, если дойдем до торгового центра, посмотрим тебе новый купальник.

– Правильно, в выходные обязательно поедем на дачу и будем купаться в пруду – заявила мамуля.

– Ну, если новый купальник… – Я неохотно сползла с дивана и поплелась в прихожую обуваться.

На улице было так жарко, что я тут же начала плавиться и впервые в жизни посочувствовала сыру, из которого готовят фондю. Во дворе не было ни души.

– Посиди в беседочке, дорогая! – заботливо сказал Денис, заметив мое состояние.

– Правда, – вяло согласилась я, опускаясь на обшарпанную деревянную лавочку в тенистой виноградной беседке.

Денис с Барклаем с треском протопали по гравию, насыпанному на подступах к беседке, и скрылись за углом нашей жилой башни. Я обессиленно закрыла глаза и некоторое время сидела, как статуя медитирующего Будды, с которым меня роднил также бронзовый цвет лица.