Неявная прелесть

– Не могу… Я с ужасом жду того момента, когда врачи дадут разрешение на…

«Вот в этом я могу помочь тебе. Его волк нуждается в своей Истинной, и совсем забрать желание к тебе у меня не выйдет. Но я могу заглушить это желание так, что тягу твой Истинный будет чувствовать только в один лунный день, перед Полнолунием. Правда, он будет стараться за весь месяц. Ты согласна на такое ограничение, Луна?»

– Я – не Луна, а Аля… И да, я согласна. Один день я смогу перетерпеть.

«Аля… Хи-хи-хи-хи… – тоненький писклявый смех зазвучал в голове как-то по-детски непосредственно.

– Аля лучше, – я всё тяжелее и тяжелее шевелила языком. Ноги замёрзли так, что я боялась упасть от того, что они перестанут сгибаться. Это волчицам весенний апрельский холод был ни по чём. А мне, в жилах которой текла только половина крови оборотней, с большим трудом дался этот поход босоногой в лес по сырой и холодной апрельской земле.

«Хорошо, А-ля. За твою смелость и выдержку ты получишь от меня ещё один небольшой подарок. Луна стаи должна быть сильной. Если у тебя плохо с физической силой, я дарю тебе другую. Прими же!»

Не знаю, откуда, но мне пришло понимание, что нужно вытянуть руку вперёд, и я, с трудом преодолевая воздушную преграду, сделала это, и тот же час мне стало ясно, что альфа стаи и сопровождающие нас волчицы застыли в этом воздухе, как муха в янтаре.

Я взглянула на сына. Над его головой сформировалось золотое облачко, а потом оно втянулось в его ноздри.

«Хи-хи-хи-хи-хи…» Колокольчик начал пропадать, а тягучая плавность движений пропала, и я резко покачнулась, едва не упав. Сразу же фигуры вокруг меня зашевелились.

– Не замёрзла? – спросил у меня мужской голос.

– Нет… – я качнула головой в подтверждении своих слов, хотя ноги мои уже стали ледышками.

И белые фигуры женщин в платьях, похожих на моё, длинные, до пят, продолжили тянуть заунывный мотив и водить странный хоровод вокруг нас, стоящих рядом с алтарём в центре Капища Волков.

Глава 1. Знакомство.

– Тётя! Ты дома?

– Аля? – голос тёти раздался из зала. Залом, по советской традиции, называлась самая большая комната в нашей двухкомнатной квартире.