Руководство по обольщению Темного Императора

Рану нужно прижечь червонным огнем хаоса, пока яд не обратил вас в животного.

Он вынул из ножен обычный на вид меч, и клинок охватило оранжевое с золотыми всполохами пламя.

Не хочу становиться оборотнем. Повышенная волосатость мне не пойдет.

Приготовившись к жгучей боли, зажмурив глаза, протянула стражу раненую руку.

– Другую.

Окончательно запутавшись, не понимая, что от меня хотят, я уставилась на мужчину.

– На ней нет отметины, – вопрос «Как», очевидно, выразительно проступил на моем лице. – Вы уверены, что вас ранили?

– Волкодлак полоснул когтями по ее руке.

Убрав меч в ножны, мужчина хмуро покосился на меня.

Из-за длинного языка сестрицы неприятностей не оберусь.

– Скорее всего об осколки, застрявшие в оконной раме, порезалась, – вытерев засохшую кровь о платье, придумала правдивую отговорку я. Сама не понимала, что произошло, но выяснять со стражем чудесное исцеление было не лучшей идеей. – Я целительница, сама не заметила, как порез залечила.

Про целительницу ткнула пальцем в небо и попала.

– Целительница – это хорошо. У нас там мно…

– Не стоит, – я оборвала на полуслове стража. – Я начинающая целительница.

– Понимаю. Дар недавно проснулся, – слегка поникшим голосом произнес мужчина.

– Не верьте ей! Какая целительница! Она водник! Откуда у мага, владеющего водой, взяться магии целительства, которая напрямую связана с землей? – гневно топнула ногой Олма. Более разъяренного взгляда я прежде не видела.

– Не все сестры откровенны друг с другом, – намекнула я на обладание другой магией. Не видя иного выхода, припечатала: – У вас есть другое объяснение заживления ссадины?.. Я так и думала.

Страж хмыкнул и покинул карету, закрыв за собой дверцу.

Надолго задерживаться не стали. Стражи быстро себя подлатали, и мы тронулись в путь. Размять ноги не предлагали, а после нападения зверей мы сами на улицу не рвались.

Последние часы ехали в полумраке.

– Мы подъезжаем! – с горящими от восторга глазами приникла к окну Олма.

На въезде в столицу нас остановили. Караульный заглянул в карету, спросил наши имена, сверился с записями в свитке и только потом нас пропустили. Карета покатилась по вымощенной камнем улице, и я не смогла не разделить восторг Олмы.