34 ёжки для Кощея. В погоне за женихом

В свое оправдание скажу, меня вело желание узнать, чем там таким интересным увлеклись голубки, что даже конец света им не помеха.

Вытянувшись в струнку, заглянула в покрытое дорожной пылью окно. Оттерев на уровне глаз серый налет, заприметила в углу конюшни Елисея. Немыслимо! Он на сеновале целовался с дочерью нашего конюха. Яниной!

От досады не удержалась и топнула ногой.

Заинтригованная подруга вскочила на бревно и со словами «Посмотрела, дай другим посмотреть», потеснила меня в сторону. Зиги игриво махнул хвостом, высоко подпрыгнул и, вцепившись когтями в оконную створку, качнулся и перебрался мне на плечо.

Тем временем Янина оседлала королевича и прильнула к нему. Ее многочисленные юбки веером окружили их.

– Не торопись, мышка, – глухо простонал Елисей.

Ужас! Мало Янине к честному человеку с поцелуями приставать, она его еще и мучить удумала!

– Отпусти его, мерзавка! – закричала я и сама чуть не оглохла от своего грозного вопля ударившего по ушам.

– Не слушайте эту малахольную.

– Извините, нас… мы случайно… мы не собирались за вами подглядывать, – сконфуженно пропищала Савина, выдавая нас с головой.

– Вы чего творите? – недоверчиво уставилась на друзей. Их вмешательство застало меня врасплох.

Наша перепалка оказала на девицу куда больший эффект, нежели мой вопль. Или это у нее запоздалая реакция?.. Впрочем, не важно! Она наконец-то взглянула на нас.

– Нечистая! За окном нечистая! – завопила Анина и, что самое важное – слетела с королевича.

– Где? – озираясь, всполошилась подруга.

– В Караганде, – огрызнулся Зиги и, тяжело вздохнув, снисходительно пояснил ей: – Нас приняли за нечисть.

– Тогда ладно, – с видимым облегчением выдохнула Савина и не придумала ничего лучше, как попытаться привести в чувство орущую девицу: – Успокойтесь, уважаемая. Зачем так орать? Мы не причиним вам вреда.

Все бы ничего, да вот только голос подруги от волнения стал сиплым и ее благие намерения не увенчались успехом.

– Нечистые! Они пришли за моей душой! – и так стремительно выбежала из конюшни, будто за ней черти гнались, норовя схватить за пятки.

– Мышка, вернись! – прокричал в пустоту королевич. Однако его зазнобы уж и след простыл.

Чертыхнувшись сквозь зубы, Елисей встал с сеновала, схватил с земляного пола камзол и злющий презлющий выбежал из конюшни.