Заклятая родня

 – Покидаешь нас?

– Я… в Грачевники собираюсь.

– На что они тебе сдались, Грачевники те?

– Очень нужно! – Маринка понизила голос и затараторила. – Узнать кое-что хочу. Это важно! Я вам потом все расскажу, хорошо?

– Ох, Маришка. До чего вы с Анной похожи! Та тоже впереди всех лезла, ну и огребала, само собой.

– Я никуда не полезу. Гляну только. Я осторожно.

– Ну, сходи. Я не мать тебе, чтоб запрещать. Днем там не должно блазить. Да возьми с собой страдальца онемевшего. Пусть дорогу покажет.

– Вы не станете ему помогать? Он такой несчастный.

Матрёша закатила было глаза, но не сдержалась – рассмеялась.

– Уже и тебя очаровать успел? Ну-ну. Ладно, загляните к Оне. Она точно не спит. Пусть ему попить приготовит, отварчика своего фирменного. Голосочек и прорежется.

Маринка с облегчением закивала и помчалась к дверям.

– Только обещай – посмотришь и назад. После подумаем, что тебе предпринять. – крикнула вслед Матрёша.

Баба Оня развешивала во дворе белоснежные пеленки.

– У них что, памперсов нет? Что за каменный век.

Кот живо кинулся бабке под ноги и, прихватив ту за фартук, состроил страдальческую гримасу, замычал.

– Опять схлопотал? Когда ты всё успеваешь? – покачала головой Оня и бегло улыбнулась Маринке.

– Сейчас попить вынесу. Погодите.

Почти сразу она вынесла гранёный стакан, доверху наполненный мутноватой жидкостью.

Когда же кот с маху заглотнул отвар – наказала ему поменьше болтать, чтобы заклятие не вернулось.

– Вы куда так рано собрались? – бабка приметила Маринкин рюкзак.

– Погулять, окрестности посмотреть, – слукавила та.

Когда кот в возмущении открыл было пасть, Маринка наступила ему на хвост – чтобы не выдал.

– И правильно. У нас красота! Только нынешний август подвел немножечко – давненько дождя не случалось. Присохло всё раньше времени.

– Засуха. – согласилась Маринка.

Бабка смотрела ласково и кивала.

– И засуха, и Мара волновалась… Но теперь, когда Аннушка родила, всё наладится.

Какая Мара? Причем здесь роды Аннушки? – удивилась Маринка, но выяснять не стала – ей не терпелось уйти.

По запылённой дороге брели в молчании. Дворовый даже закусил хвост – так, что образовались пышные да длинные усы.

Но надолго его не хватило. Прокашлявшись, кот затянул тихонечко незнакомую Маринке песню. С каждым новым куплетом голос его крепчал и всё сильнее фальшивил.

– Потупила глазыньки, раскраснеласи она!..