Апостолы Революции. Книга вторая. Химеры

 – Не уверена, что бедняжка Генриетта способна сочинить то, что описала мне. Ты лжец, Антуан! А я так верила тебе!

– Ты? По какому праву ты читаешь мне мораль, Элизабет? Какое право ты имеешь надо мной? Ты, жена своего мужа!

– И то верно! – от обиды ее щеки запылали. – У меня нет на тебя никаких прав, кроме одного: не видеть тебя в своем доме!

– Что ж, коли меня так грубо выпроваживают, Филипп, мне остается лишь уйти, – проговорил Сен-Жюст, пожав плечами. – Рад, что хотя бы мы с тобой поняли друг друга.

– О чем это он? – настороженно спросила она мужа. – Так он пришел не к Генриетте? – недоброе предчувствие кольнуло ее. – Антуан! Вернись! – она бросилась за гостем в прихожую со всей быстротой, какую позволяло ее положение. – Что тебе было нужно?

Сен-Жюст обернулся и встретился с беспокойным взглядом Филиппа, еле заметно покачавшего головой, призывая его молчать.

– Филипп тебе все объяснит, – уклончиво ответил он.

– Нет, ты объяснишь мне! – топнула она ногой.

– Твоей жене только полком командовать! – деланно рассмеялся Сен-Жюст.

– Отвечай же! Чего ты хотел от Филиппа? – Элизабет сузила глаза и с подозрением взглянула на того, кому при их последней встрече признавалась в любви.

– Вернемся в гостиную? – предложил Филипп.

– Мне, действительно, пора, – Сен-Жюст повернулся спиной к чете Леба.

– Прекрасная мысль, дорогой, – Элизабет взяла гостя под руку и вернула в гостиную.

– Мы должны ехать в Северную армию, – ответил Сен-Жюст, взглядом показывая Леба, что не желает дальше разыгрывать комедию перед его женой.

– Кто это – мы? – Элизабет переводила взгляд с Леба на Сен-Жюста. – Кто – мы?! – истерически вскричала она, осознав, наконец, чем чреват для нее этот визит.

– Я и Филипп.

– Понятно. Значит, ты уже все за нас решил! Значит, ты пришел, позвал Филиппа и теперь уверен, что он послушно последует за тобой!

– Это не мое решение, Элизабет.

– Разумеется, не твое, Антуан! Тебя послушать, ты даже над самим собой не властен, а лишь подчиняешься силе обстоятельств да воле народа! – с издевкой произнесла она и строго посмотрела на Леба: – Надеюсь, ты отказался?

Тот ничего не ответил.