Апостолы Революции. Книга вторая. Химеры

 – Видно, в этой было что-то особенное, если Сен-Жюст развел такую деятельность. Он полностью завладел ситуацией и, надо отдать ему должное, справился блестяще.

– Так вы арестовали агента? – спросила Софи, перебираясь на диван, поближе к любовнику, и обменялась быстрым взглядом с сидящим у камина мужем.

– Да, – хмуро отозвался член Комитета спасения. – К сожалению.

– К сожалению?! – Софи отпрянула в удивлении.

– У него нашли копии секретных документов, которые он, по всей видимости, собирался переправить в Лондон, – ответил Барер.

Повисла пауза. Если бы Барер взглянул в этот миг на возлюбленную, он увидел бы, как она побледнела. Капелька крови проступила на ее нижней губе, с такой силой она впилась в нее зубами. Но он не смотрел на Софи. Его взгляд был устремлен прямо перед собой, в пустоту. Софи боялась поднять на него глаза. Вместо этого она посмотрела на Верлена, который был целиком поглощен разглядыванием своих гладко отполированных ногтей.

– Каким образом эти документы оказались у английского шпиона? – тихо спросила Софи, решившись, наконец, нарушить ставшее невыносимым молчание.

– Вот и я хотел бы это знать, – Барер тоже посмотрел на увлеченного ногтями Верлена.

– Мало ли через кого они попали к агенту, – бросил тот, почувствовав на себе взгляд друга. – Любой секретарь имел к ним доступ.

– Не ко всем, – поправил Барер.

– Другой член Комитета? – подсказала Софи.

Барер отрицательно покачал головой:

– Декрет об англичанах – мой проект, он еще не был вынесен на обсуждение Комитета. Оплата наших агентов за границей также находится исключительно в моем ведении. Такого рода документы не покидают моего портфеля.

– Ты мог где-нибудь оставить портфель, – не унималась Софи. – Не так ли, Эжен? – призвала она мужа в помощники.

Верлен, наконец, оторвался от увлекшего его занятия, взглянул, чуть нахмурившись, на жену и едва заметно покачал головой, приказывая ей молчать.

– Мне не хочется думать, что вся эта история – изобретение Сен-Жюста, чтобы скомпрометировать меня, – заговорил Барер, обращаясь исключительно к Верлену. – Письмо видел только он. Почему он не показал нам бумагу, доставившую столь ценные сведения, если не потому, что это простая фикция?

– Ну и ну! – восхищенно присвистнул Верлен.