Центр миража

Так же душа является универсальным «органом», с помощью которого мы воспринимаем жизнь и взаимодействуем с ней, как с одной из форм существования. Как сердце качает по жилам кровь, так душа дает нам силы и вдохновение для достижения наших целей и пропускания сквозь себя самых высоких чувств.

Это всё, что было на кассете, но я переслушивал эти слова, по несколько раз. Дио, послушав, опять посчитал это каким – то бредом, а я не мог наслушаться. Как – то зацепили меня эти слова.

#

– Эта, я вижу, вам подошла? – обратился к нам хозяин библиотеки.

– Не то слово! – восхищенно сказал я.

– Ну тогда возьмите её с собой.

– Но нам нечего дать вам взамен.

– Да, сюда и так давно уже никто не заходит. Спасибо и на том, что проведали меня. Расскажите лучше, что же вас привело ко мне.

– Ну—у сегодня я узнал, что у меня отсутствует душа, – сказал я взглянув на библиотекаря. Старик был удивлён.

– Вот это шокирующая новость! А в чем же причина?

– Этого я и не знаю, поэтому и пришел к вам, что бы разузнать о этом.

Кассетчик задумался:

– Я сам с таким не встречался… – сказал он, – но знаю, кто сможет вам помочь.

– Да?! И кто же? – воскликнул я.

– Припоминаю одну легенду о Кузнеце душ.

– Душ? – переспросил Дио.

– Да, именно. Говорят, он делал их для богов. Некоторым добавлял определённы способности. Ну знаете, метание молний, повелевание природой… Только вот сейчас его искусство забыто.

С этим я был согласен. Хоть рядом со мной стоял мой друг – бог, но лучше и выгоднее верить в себя, чем надеяться на другого. Молись самому себе.

– Он явно много знает о душах! И где же его найти? – спросил я.

– О-о-о! Ну, это будет сложно. Многие считают это только легендой, но возможно люди, которые к нему обращались, за помощью, смогут вам помочь.

– Это уже хоть что – то, – пробормотал Дио, – Но как мы найдём кого – то из его «творений», не говоря уже о самом кузнеце?!

Старик направился к хранилищу и начал там что—то искать. Послышались шорохи, выдвигания ящиков и падения кучи кассет, а потом он вернулся к нам, держа в руке три зажелтевших куска бумаги:

– Ну вот же они! Всё-таки сохранились.