Нестандартный секретарь

– А что, и так можно было? – отец, презрительно кривя губы, с недовольством, наблюдал романтическое представление. – Нужно было всего лишь зацеловать эту фурию, чтобы она стала шелковой?

– Кто сказал, что станет? – Они все еще целовались, Антон сжал кулаки.

– Уже стала…

Саид отстранился, победно заглянул в большие глаза, довольный, ухмыльнулся.

– Сука ты, – шепнула Елена, схватила его за грудки и вмазала со всей силы по заросшей щетиной скуле.

Саид охнул, пригнулся, со второго удара едва не потерял равновесие.

Елена оттолкнула его, с отвращением вытерла губы рукавом.

– Я замужем, Саид, – сказала спокойно, но угрожающе. – И ты знаешь об этом. Ты унижаешь меня своим поведением. Веди себя как мужик, а не как озабоченная скотина!

Саид, прижимая к пострадавшей скуле обе ладони, кивнул. Попытка не прокатила, а не попробовать он не мог.

– Не буду больше, честное слово, – промычал он. – Мир?

– Еще раз хоть пальцем меня тронешь, и я накатаю на тебя заяву.

– Не трону…

– Тогда мир.

Блин! – прижала ладошки к груди, – Любимая рука! Саид, у тебя не челюсть, а бетонная стена!

– А ты точно не мужик? – выдохнул он, хохотнув через боль.

– Идиот…

Разошлись одновременно.

– Ну? – Антон чувствовал себя победителем, смотрел на отца, не скрывая довольной улыбки – Не сдалась! Эх, нужно было поспорить на что-нибудь. Я бы выиграл.

– Не сдалась, – Григорий проводил Елену задумчивым взглядом. Она прошла чуть поодаль, шикая на ноющую руку, их не заметила. – Стойкий оловянный солдатик… Ладно, пошли.

Лед есть? Без руки, можно сказать, человек остался…

Антон пошел рядом с отцом, искоса наблюдая за ним. Только что грозный Григорий Викторович проявил давно забытые эмоции – заревновал. Будь Елена его женщиной, он Саида на куски бы порвал. Голыми руками – так он смотрел на то, как чужой мужик соблазняет сердце его офиса. Отец и приходить стал чаще, и орать почти перестал исключительно ради Елены. Понятно было, что взбалмошная секретарша, личный Антошкин Цербер, как любил называть Елену отец, запала ему в душу.

После смерти жены он начал проявлять эмоции, которые подавлял уже пять лет, словно заморозив душу. Ему нужна была встряска, буря, взрыв, который заставит его тянуться к нормальной жизни, поможет выбраться из кокона холода. Ему нужна была особая женщина.

– Я догоню, – Антон достал телефон. – Лед в морозилке.

Проводил отца довольным взглядом, набрал номер.

– Привет, котенок, ты была права! Отец на нее запал.