Творцы судеб

Только что может быть хуже произошедшего? С этого момента не могла относиться к отцу как прежде, я не доверяла ему. Злилась на то, что он скрывал правду. Из-за него я едва не погибла. И лишь благодаря моим друзьям, моему очаровательному напарнику, армия Циблиссы повержена, демоница заперта на веки вечные в тюремных казематах. Ну а я лишилась чего-то важного, ценного и родного.

– Все теперь изменится, Василия, – тихо начал папа, я скривила губы. Тоже мне, новость. – Вся твоя жизнь, дочка…

С очевидным не поспоришь.

– Я надеялся, что прибегать к твоим способностям не придется еще очень долго, или когда в тебе проснуться силы, ты освоишь магию. Но больше я не могу оставлять тебя в своем доме. У тебя должна быть особая охрана, и ты должна будешь выйти замуж.

Тут я округлила глаза настолько, что стало больно. Замуж?

– А это еще зачем?

Мой голос прозвучал хрипло и недружелюбно, отец тяжело вздохнул.

– Аркату нужен наследник Печати. Ты не можешь больше быть одна.

– Чего-то я не понимаю ничего.

– Если тебя убьют, Печать останется без Стража. Нам нужен… еще один… Страж…

Эти слова дались папе с большим трудом.

– И кто будет моим мужем?

– Их четверо, Василия. Децемвират сам назначит достойных.

– Не поняла. Четверо, которых еще и подберут?!

– Ты должна принять это.

– Принять?! – зверея, взвизгнула я. – Почему? Какие четверо, это что за извращение?

Я запуталась в одеяле, пытаясь выбраться и куда-нибудь деться. Неважно куда, лишь бы не слышать больше этого бреда.

– Сядь, – спокойно ответил папа. – И если ты успокоишься, выслушаешь, я расскажу тебе все.

Я смогла выбраться из кровати и нервно заходила по комнате.

– Почему? – остановилась напротив отца, обхватив себя руками. – Почему так? И почему ты все время молчал? Почему ты бросил меня в самую гущу неподготовленной, беспомощной и ничего не знающей?

Я смогла. Выплеснула боль, но стало только хуже. Отец побледнел и сразу стал каким-то потерянным и слабым.

– Прости, – тихо ответил он. – Пожалуйста, прости…

– Говори, – мне вдруг захотелось стряхнуть с него эту непривычную для моих глаз беспомощность, но не стала, и это показалось достойным наказанием для него.

– Страж Печати не принадлежит себе, Василия, – он встал, пошел к окну, невидящим взглядом уставился в стекло. – Страж всегда находится под пристальным наблюдением, его жизнь скрыта от глаз простых людей.