Марш оловянных солдатиков

Кот лежал на его плече и время от времени тёрся мордой о Русину шею. Караульный строго спросил:

– А ты куда?

– Вот. – Руся, немного смущаясь, показал кота.

– Кошку принёс? Ты, брат, сам её тащи в усадьбу. А то намедни принесли – вырываться стала, насилу поймали. Так она – прапорщику всю физиономию расцарапала – и в кусты. Сбежала, стало быть. Не знала, дурья башка, что её у нас жирные мыши ждут… А ты, парень, иди по аллее прямо до господского дома. Спросишь фельдъегеря Йордана, его там все знают.

Руся, поддёрнув свой мохнатый воротник, двинулся вперёд по широкой длинной аллее.

Аллея вывела Русю ко дворцу. Лодка-гондола находилась прямо перед его окнами. Мальчик присмотрелся к лодке получше. Она была… плетёной! Походила на корзину странной формы или на садок для рыбы.

Мальчик спросил Йордана.

– Они заняты, – ответили ему, – вишь, малый шар испытывают. А кошку отнеси вон к тому флигелю, где швейный цех.

Руся замер в нерешительности:

– Мне за неё деньги обещали.

Мальчик ещё немного потоптался на месте и бочком-бочком двинулся в сторону покачивающегося на швартовых аэростата. Он решил отдать кота Йордану лично в руки. К тому же в той стороне, где шар, было гораздо интереснее.

– Трави, трави понемногу! – кричал какой-то человек в военном мундире с борта гондолы другим, суетившимся у нижних концов канатов. Лицо у кричавшего было покрыто многочисленными свежими царапинами.

«Ага, наверное, это тот прапорщик», – ухмыльнулся Руся.

Шар, однако, не очень-то хотел улетать. Он поднялся на три-четыре метра над землёй и повис, как привязанный. На борту лодки были ещё люди. Расцарапанный сорванным голосом командовал им:

– Навались! И-и – раз! И-и – два!

Руся догадался, что они хотят привести в действие вёсла-крылья. Аэростат напоминал Руське объевшегося дракона: брюхо толстое, а перепончатые крылышки – махонькие. Игрушечные крылышки не могли сдвинуть раздутое драконье тулово с места.

– И-и – раз, и-и – два! – надрывался осипший голос сверху.

Внезапно Русе показалось, что дракон вывихнул себе крыло: оно совсем перестало двигаться. За первым бессильно замерло и второе.

Ругаясь по-немецки на чём свет стоит, вверх по верёвочной лестнице полез какой-то человек в чулках и башмаках. Руся понял, что он тут главный.

– Опять рессора лопнула, – заметил кто-то неподалёку. – Вот тебе и англицка сталь.