Счастье где-то рядом

Я шла мимо рядов кресел и чувствовала себя первым человеком, открывшим театр и подарившим его людям. Я представляла себя главным режиссером, великой актрисой и благодарным зрителем.

Что-то есть в мире театра, недаром он давно меня очаровывает, манит и вместе с тем пугает. Что-то в нем определенно есть.

Я дошла до сцены и поднялась по ступенькам. На сцене стояла огромная кровать, покрытая большим серым покрывалом, а вокруг кровати чего только не было. Я стана изучать вещи, разбросанные в творческом беспорядке.

Тут были какие-то серые пыльные костюмы, плащи и странные головные уборы.

И я конечно же надела шляпу с острым верхом и широкими полями. А потом накинула на плечи длинную накидку, как у ведьм, и взяла в руки посох. В таком прекрасном виде я повернулась к зрительному залу и застыла в ожидании аплодисментов.

И аплодисменты не заставили себя ждать. Кто-то громко и размеренно мне зааплодировал.

С криком я сбросила с себя шляпу, скинула накидку, подальше отбросила посох и повернулась на звук.

И увидела между кулисами, там, откуда обычно на сцену выходят актеры, огромное кресло и сидящего в нем человека.

Человек был одет в такую же длинную серую накидку, какая была у меня, и на голове его красовалась почти такая же, как у меня, шляпа, но мужского покроя, а не ведьминского. Еще у него была борода и темные очки. Было видно, что он давно за мной наблюдает.

Я смотрела на него и не могла произнести ни звука. А что я должна была ему сказать? Марк Тоснан проговорился, что театр Лимбарди открывается? Мама проболталась, что вы сделали ей заказ? А еще она не справилась с заказом и бросила меня на амбразуру?

Словом, мы смотрели друг на друга и молчали.

Через некоторое время я поймала себя на мысли, что мы с ним уже принципиально молчим, ну я-то – точно. Ибо почему я должна первой начинать разговор? Пусть мужчина начинает. Я тут вообще не по своей воле, и мне нечего оправдываться.

На его лице играла легкая полуулыбка, и я никак не могла понять, сколько ему лет.

Если он еще молод, то зачем ему борода? Если это Луи Лимбарди, то он не успел бы отрастить бороду, но зато вполне мог успеть ее приклеить.

Если это не Луи, то кто тогда? Второй Лимбарди? А может, не к ночи будет сказано, даже третий?

Тем временем кресло, в котором сидел человек, медленно поехало на меня. Этого я не ожидала и стала пятиться.

– Стой на месте.

– Это почему? – осипшим голосом поинтересовалась я.