Страж разума

Так, чтобы Бандерлог больше не смог до нее дотянуться.

– Просто спрятал?

– Просто.

Савельев и Кучер переглянулись.

– Я слышал несколько иную версию, – пожевав губами, произнес магистр.

– Не сомневаюсь, – буркнул Макс.

– Что поделаешь, Шевцов, твоя репутация бежит впереди тебя, – Савельев развел руками. – Ничего удивительного, что по школе поползли слухи, будто ты соблазнил девушку Бандерлога, и с тех пор он затаил на тебя смертельную обиду. Просто спит и видит, как бы тебе отомстить.

Макс только пожал плечами и отвернулся, всем своим видом давая понять, что развивать эту тему дальше не намерен.

– Итак, что мы имеем, – подытожил шеф. – Бандерлог работает на Орден Теней и имеет большой зуб на Шевцова. В агентство, где трудится Шевцов, обращается клиент, умудрившийся взять в жены одну из Теней, которая в свою очередь не упускает возможности подсадить любимому супругу парочку Бандерложьих творений. После того, как Макс, избавляет клиента от одного из чужаков, он сам вдруг начинает видеть сны.

Макс промолчал. Но то смутное ощущение тревоги, что появилось у него несколько дней назад, сейчас снова колыхнулось в душе. О том, что Бандерлог не простил ему потерю любимой игрушки, Макс, конечно, догадывался. Банальной физической расправы он не опасался. Бандерлог на такое не пойдет – слишком просто и скучно для изощренного ума этого конченного психопата. Но неужели Бандерлог все-таки отыскал способ добраться до стража разума?

– Я думаю, стоит тебя проверить, Макс, – подал голос Савельев, очевидно пришедший к аналогичным выводам.

12

Макс впервые в жизни оказался в клиентском кресле. Даже во время обучения в школе стражи тренировались не друг на друге, а на специально приглашенных добровольцах. Разум стража неприкосновенен – это одно из непреложных правил Братства. И сейчас Максу было конкретно не по себе.

Савельев устроился в соседнем кресле и повернул голову к парню:

– Ты же понимаешь, что процесс будет не самым приятным?

Макс нацепил на морду привычную маску абсолютного безразличия и пожал плечами.

– Расслабься и не сопротивляйся, – продолжал магистр. – Если есть что-то, чего мне не стоит касаться, лучше скажи об этом сразу. Какие-то болезненные воспоминания или переживания?

– Э-м, да, магистр. В каморку уборщицы семь лет назад не входите, – ухмыльнулся Макс. – Там с Федуловой восьмого марта у меня не очень получилось. Все-таки страшная она, а я был слишком трезв.